— Или появится ее инкуб.

— Кстати, да. Это третий вариант. Этот товарищ такой же ненормальный, как и наша соплюшка. Даже обидно. В кои-то веки появился мужик, с которым можно переспать, не убивая, а он оказывается моралистом. Чем-то они мне напоминают Октябрину и Вилиора. Такие же сумасшедшие.

— Кого напоминают?

— Была в середине прошлого века одна парочка. Отечественные Ромео и Джульетта. Прямо как наши Иванов и Алиса. Над этой историей не только я в юности рыдала — вся Москва ее лет тридцать друг другу пересказывала. Вилиор, кстати, последний инкуб, о котором было известно, до появления нашего красавца. А Октябрина была такой же зеленой ведьмой, как Алиса.

— И что с ними случилось?

— Влюбились друг в друга. А потом наша организация за какие-то грехи отправила ведьму в «Морозную обитель». Не знаю, за что. Разное поговаривали.

— А что инкуб?

— Инкуб, когда узнал об этом, повесился.

— Веселая история, — сказал Игнат. — И как там наш Ромео? Жив еще? Бельский заманил его в свои сети?

— Ты что, не в курсе? — сказала Жанна. — Ведь ты же числишься в группе, работающей по инкубу.

— Да… как-то все некогда интересоваться.

— Чем же ты так занят?

— Вчера новый спиннинг купил. Ультралайт. И еще кучу разных интересных штуковин. Вон, на столике лежат. Что-то у меня с крупной рыбой пока ничего не получается. Попытаюсь ловить мелких хищников. А то скоро надо мной все местные рыбаки потешаться будут. Угробил в этом месяце кучу снастей, а поймал лишь одного окуня, пусть и крупного.

— Ну, ты даешь!

— Да ладно тебе, — сказал Игнат. — Слышал, что Бельский натравил на Иванова кого-то из московских ведьм. Беллу, кажется?

— Эта старуха уже четвертый день пускает слюни на нашего инкуба. Читала только что отчет. Ты тоже полистай: интересное чтиво.

— Что там?

— Большую часть бесед между Ивановым и Беллой удалила наша цензура.

— Почему?

— Даже не представляю. Что эта карга рассказывала такого? Я пыталась расспросить ребят из прослушки. Но те сказали, что у них из-за этих отчетов даже подписку о неразглашении взяли. Откуда эта старуха вообще может знать какие-либо секреты?

— Ну, она раза в два старше тебя. В ее голове много разной информации скопилось, — сказал Игнат.

— Мне любопытно, какой, — сказала Жанна.

— Да кто его знает. Поддается на чары старушки наш Иванов? Как он там? Сколько раз уже успел изменить нашей молоденькой ведьмочке?

— Ни разу. Я же говорю: ненормальный. Сидит, прикованный к стене цепью, как пес. Люди Беллы два вечера подряд били его. А теперь отрезают пальцы на ноге. Но Иванов все не желает расставаться со своей невинностью. Стойким оказался. Только сегодня, когда отрезали второй палец, перестал отпускать свои шуточки. Закончился у него юмор.

Игнат приподнялся на локте. Пружины дивана заскрипели.

— Отрезают пальцы? Вы с Бельским совсем с головой не дружите?

Жанна усмехнулась.

— Степан Семенович говорит, что Белла хорошо умеет ломать людей, и после нее Иванов нам достанется тихим и послушным. Посмотрим.

Игнат сел, свесил с дивана босые ноги.

— Ну ладно Бельский, — сказал он, — этот кровосос всегда был обычным маньяком; голова ему не для того, чтобы думать. Подруга, но у тебя-то мозги всегда хорошо варили!

— Да ладно, Игнат, — сказала Жанна. — Тебе жалко инкуба? Переспит он потом с кем-нибудь десяток раз, да отрастит себе пальцы. Для них это не проблема.

— И где вы с Бельским были, когда мозги раздавали? Ты не о том думаешь. Вы, правда, хотите его сломать?

— Степан Семенович считает, что так проще будет с ним договориться.

— Ты же сама когда-то заставила меня изучить его досье!

Жанна удивленно приподняла брови.

— Игнат, ты чего так возбудился? На тебя не похоже. Что тебя так задело?

— Ты читала о его родителях?

— Ну… да. Причем здесь они?

— Что случилось с его отцом, помнишь?

— Сорвался на матери, избил; возможно, изнасиловал. Вероятно, он тоже был инкубом: это передается по мужской линии. Полагаю, с интимными отношениями у них с женой дела обстояли совсем худо. Вот и не выдержал. Это же инкуб! Этим все сказано. Они — маньяки.

— Вот именно. А фото его ты видела?

— И что?

— Обычный мужчина средних лет. Лысый, как коленка. А ведь наш Иванов отрастил себе волосы довольно быстро. О чем это говорит?