Жан Лафит проводил несколько дней в Баратарии, после чего возвращался в Новый Орлеан, появлялся в "Кафе беженцев", приглашая на ужин полезных людей, которым был полезен и сам. Благодаря "кузнецу" они делали хорошие деньги и, пользуясь своим влиянием, улаживали отношения с таможней и полицией в случае каких-то осложнений.

Сказать, что Жан Лафит вел двойную жизнь, было бы неверно. У него была тройная, если не четверная жизнь. Он появлялся не только в городе и Баратарии. В сезон, когда спадала жара, в деревнях выше по течению Миссисипи устраивали танцы; частенько к вечеру там раздавался радостный возглас: "Жан Лафит приехал!" Он прибывал на маленьком паруснике в сопровождении нескольких молодцов, улыбающийся, веселый, щедрый, угощал направо и налево и проходил круг-другой в танце с местной красавицей, чье сердце чуть не выпрыгивало из груди от счастья. Такой праздник запоминался надолго. Босу льстила популярность. Пользуясь случаем, он успевал шепнуть сельским парням, что морской промысел куда веселей и прибыльней полевой работы.

"Поощряемые безнаказанностью своих деяний, злоумышленники наносят законным властям афронт среди бела дня. Так, действуя под началом некоего Жана Лафита, они тяжело ранили помощника таможенного инспектора Уокера Гилберта.

Настоящим распоряжением губернатор Луизианы приказывает всем гражданским и военным властям штата бдительно следить за соблюдением закона и задерживать всякого, уличенного в нарушении его. Губернатор предупреждает о серьезных последствиях, которые будет иметь оказание какой-либо помощи или содействия Жану Лафиту и прочим злоумышленникам.

Объявляется награда в 500 (пятьсот) долларов тому, кто передаст Жана Лафита в руки шерифа Нового Орлеана или любого другого округа.

Совершено в Новом Орлеане 24 ноября 1813 года. Вильям С. С. Клэрборн, губернатор".

Объявление было напечатано в местных газетах. А два дня спустя по всему городу разошлась во множестве экземпляров листовка такого содержания:

"Жан Лафит предлагает награду в 5000 (пять тысяч) долларов тому, кто доставит к нему губернатора Вильяма С. С. Клэрборна. Баратария, 26 ноября 1813 года". Ответ немало потешил горожан; как передают, даже Клэрборн оценил юмор этого документа. Престиж Лафитов поднялся необыкновенно высоко.

Через три месяца окружной прокурор Граймз явился к губернатору с докладом, в котором содержались следующие сведения.

За последние полгода пиратами было завезено в Баратарию товаров на миллион долларов. Они хранятся не только на складах Храмового холма, но и в самом городе. По меньшей мере десятая часть взрослого населения Нового Орлеана связана с нелегальной торговлей, извлекая из нее немалую прибыль. В иные дни на Храмовом холме собираются до пятисот новоорлеанцев, среди них немало знатных горожан и чиновников. Инспектор таможни Гилберт конфиденциально сообщал, что у братьев Лафит есть сообщники в таможенном ведомстве.

– Следует обезглавить банду, - заявил окружной прокурор.
– Мне известно, что Пьер Лафит нагло появляется в городе. Можно арестовать его.

– И что это даст?
– возразил губернатор.
– Он внесет двенадцать тысяч в казначейство, заплатит какой угодно штраф, после чего мы будем вынуждены отпустить его.

– Я найду более серьезное обвинение, от которого он не открутится!

Граймзу пришлось дожидаться своего часа еще два месяца. И он не упустил его. В июне судно федеральной полиции задержало в территориальных водах баратарийца по прозвищу Джани Огненная Борода, который, не имея поручительства, ограбил два испанских купеческих парусника.

– Я берусь доказать, - сказал Граймз губернатору, - что этот тип действовал по наущению главарей банды. При первой же возможности арестуйте Пьера Лафита.

Две недели спустя Пьер был арестован среди бела дня на улице, и шериф препроводил его в Калабус - построенный испанцами величественный замок, где, кроме тюремных камер, помещались также суд и ратуша. Адвокат Лафита тотчас подал прошение о выпуске своего клиента под залог, но Граймз отказал: никакого залога. 18 июля судья Холл уведомил Пьера Лафита, что "пират и контрабандист Джани Огненная Борода признал, что действовал по его. Лафита, совету и наущению", посему ему предстоит ответить за свои преступления.

– Вот увидите.
– потирая руки, говорил Граймз Клэрборну, - недалек тот день, когда мы закуем и второго братца, после чего их останется лишь повесить!

Губернатор ничего не отвечал. Создавалось впечатление,что эта блистательная перспектива не особенно радовала его.

3 сентября 1814 года перед Баратарией появился бриг под флагом британского королевского флота. Корсары не успели поднять тревогу, как "англичанин" выстрелил в упор из орудия по флибустьерскому паруснику у входа в бухту. Получив пробоину в корпусе, парусник сел на мель. А "англичанин" спокойно отошел на три кабельтовых от берега, оказавшись вне пределов досягаемости батареи. Он словно бы ожидал чего-то.

От берега отвалила шлюпка: Жан Лафит направился к необычному визитеру. Бриг спустил на воду ялик под парламентерским флагом. Обе лодки сошлись вплотную. Англичане подали голос первыми:

– Где мистер Лафит?

– На берегу.

Жан Лафит отвечает решительно, не задумываясь ни на секунду.

– У нас для него пакет.

– Передайте мне.

Англичанин отдает пакет с наказом вручить его адресату в собственные руки,

– Не беспокойтесь. Впрочем, если угодно, можете убедиться сами, что пакет доставлен по назначению. Прошу следовать за мной.