Днём их геройский мегаполис казался ярким, цветным, сверкающим и до дрожи тёплым, напитанным солнечным светом; ночью вскрывалась вся неудивительная правда: слепящий свет был искусственным, тепло оборачивалось лишь шелухой, под которой крылась вечная мерзлота, а кипение жизни сыпало пеплом в глаза и горчило на языке привкусом узаконенного беззакония. Никто никогда и не сомневался, в общем-то, – Мусутафу был городом лжецов и фальшивого очарования.