– Видно померещилось старому, – пробурчал молодой кыпчак. – Тихо вокруг. Ни скрипа валежника, ни шелеста листвы, ни пения птиц.

За спиной хрустнула ветка. Гайлис прислушался. Издалека доносился тихий плеск воды, раскинувшейся у кромки леса реки. Но и он не нарушал величавый покой глухого леса. Неожиданно совсем рядом тишину разорвал треск. Что–то упало в кусты, росшие поблизости. В тот же миг в траве захрустело и зашуршало. Выскочив на опушку перед избушкой, заяц, петляя и прижимаясь к земле, бросился бежать. Гайлис вскинул лук готовый в любой миг пустить стрелу. Но за кустами и деревьями никого не было видно. Он огляделся. Треск повторился, и перед самым носом с высокой ели, что росла у избушки, упала шишка. Пнув ее ногой, молодой кыпчак тряхнул головой. Из маленького покосившегося амбара, ютившегося за избушкой и наполовину вросшего в непроходимые дебри, раздалось надрывное блеяние потревоженных овец и тихое конское ржание. И в тот же миг с берега реки послышалось ответное ржание нескольких лошадей.

Прячась за деревья и кусты, Гайлис направился к реке. Стараясь не хрустеть сухими ветками, он подобрался совсем близко и притаился за старым дубом.

У самой кромки воды стояли три всадника – по виду кыпчаки.

– Тут тропа вглубь леса, господин, – услышал Гайлис родную речь.

Ему показалось, что он слышал раньше этот голос. Только вот никак не мог вспомнить, где.

– Верно ли говоришь? Тропы не видно. То ли это место, Негудер?

– Мой господин, видите черный валун? За ним и начинается тропа. Узкая. Коням не пройти, их придется оставить у реки, – услышал молодой воин знакомый голос.

– Отец! – с криком радости Гайлис выскочил из своего укрытия, и тут же мимо его головы пролетела стрела и вонзилась в ближайшее дерево.

– Неразумный мальчишка! – пробурчал Негудер, спешиваясь. – Разве почтенный Хамзир не говорил про осторожность? Только владение луком и саблей продлят твою жизнь! Чего выскакиваешь из–за дерева, словно заяц? Если бы Усман тебя не признал, лежать тебе на траве, как поваленному дереву.

Но молодой воин, обрадовавшись встречи, казалось, и не слушал. Бегом спустившись по заросшей тропке, обогнул валун, скинул у комеля старого дуба лук, стрелы и бросился к стоявшему поблизости воину.

– Усман! Брат! А я голос признал, а вспомнить где слышал не могу, – радовался Гайлис.

Но не успел он приблизиться, как Усман спрыгнул с коня, налетел на младшего брата и повалил на поросшие травой камни.

– Глупый кеде1! – прорычал воин в лицо младшему брату. – Ты позоришь атасы2!

– Оставь его, Усман! – прозвучал сверху тихий голос третьего всадника. – Твой брат горяч и молод! Я сам обучу его. Из него выйдет славный воин!

– Да, мой господин! – отпустив брата, Усман выпрямился и склонился в почтительном поклоне.

Гайлис поднялся, и хотел было взглянуть и рассмотреть того, перед кем преклонялись старшие воины, но получил от брата увесистый удар в бок и вынужден был склониться не глядя.

– Далеко ли жилище Хамзира, Гайлис? – услышал он сверху тот же тихий голос.

– Здесь, не далеко, господин, – не поднимая глаз, ответил он. – Почтенный Хамзир знал, что вы здесь. Велел встретить и проводить.

– Веди! А вы, – господин обратился к своим воинам, – здесь ждите.

И пропустив Гайлиса вперед, стал пробираться по заросшей травой тропе в глубь леса.

– Приехал! Сам! – смерил придирчивым взглядом гостя старик. – Стало быть, нет больше хана в степях у восточных лесов?

Хамзир налил в чашу отвара и поставил перед гостем, сидевшем в темном углу.

– Явуз-хан повелел, как его в курган уложат, не медля к тебе ехать. Сказывал, ты знаешь всё наперёд.

– Верно сказывал. Я много чего знаю. Со мной всякие духи говорят. Звери поперед гонцов мне вести приносят. Птицы об ушедшем и о грядущем сказывают. Лес, река, болото павших из мира духов возвращать помогают.

Глаза гостя полыхнули недобрым огнем.

– Не всех вернуть можно! – поспешил загасить это пламя старик. – Есть недуги, супротив которых духи власти не имеют.

– Стало быть, излечить Явуз-хана…

– Не смог бы ни я, ни духи. Никто! – перебил гостя Хамзир.– Срок его пришел!

Гость опустошил чашу, и старик поспешил налить ему еще.

– Ответь мне! Явуз-хан поставил стену вокруг своего становища, как у городов русичей заведено? Из высоких дерев, да с воротами на восход и на закатное светило? Поставил?

– Поставил. Да только надобность ее открыть не успел.

– Всему свой черед! Настанут времена, сам все поймешь. Созрели колосья в диких степях. Тугие, спелые налились. Ни лепешек, ни хлебов из того зерна не испечь, кваса пенного не сварить, коням не скормить. Доверху заполнены амбары семенем коварства да злобы. Чтобы уцелеть в битве кровавой, неравной, тебе самому отведать зерна того придется. Да запастись им про запас. Стена – это хорошо. Да только одной её мало. Отмерь от стены степь такую, чтобы твоим лихим табунам ходить вольно хватило. Лес, промеж тобой и дикой степью, тот, что у реки, возьми. Еще одна стена понадобится. Вдвое выше, чем та, что уже стоит. И ворота ее должны смотреть на закатное светило.