Ольга ничего не понимала ровно до тех пор, пока в узком переходе от гримерки до сцены её не попытались перехватить какие-то странные люди. Она сориентировалась мгновенно, устремилась обратно к гримерке, на ходу доставая свой телефон, набирая мужа:

– Кирилл?

От нее тут же отстали. Муж ответил:

– Да, дорогая?

– Тут какие-то странные люди.

– А где Андрей?

– Я не знаю, он был где-то тут. Мне нужно было идти на сцену, я вышла из гримерки.

Тут замечает Андрея, говорит мужу:

– А вот и Андрей. Все в порядке, зря я тебя потревожила. Пойду выступлю.

– Хорошо.

Андрей провожает её на сцену, несколько раз она оборачивается к кулисам и видит там его. Успокаивается. После выступления говорит:

– Поехали.

И в этот раз Андрей проходит для доклада в кабинет к мужу. Ольга ужинает, направляется к детям, и лишь после этого спускается к мужу. Кирилл напряжен. Спрашивает:

– Что происходит, Кирусь?

– На меня пытаются воздействовать через тебя.

– Что хотят?

– Отжать один заводик.

– И что ты хочешь делать?

– Усилить твою охрану.

– А наши дети?

– Здесь, в доме, они в безопасности.

– Хорошо.

Их прерывает звонок телефона, Ольга вздрагивает. Кирилл берет трубку, просит:

– Олечка, ты не могла бы уйти?

– Да, конечно, я в спальню пойду.

– Я скоро присоединюсь к тебе.

Выходит, прикрывает дверь, но не отходит. Прислушивается. Слышит, как муж невозмутимо говорит:

– Я не собираюсь выполнять ваши желания.

…

– Мне не интересно, что вы узнали обо мне. Можете делать все, что хотите.

…

– До свидания.

Ольга не успевает отойти, дверь распахивается, Кирилл вопросительно смотрит. И тут она не выдерживает:

– Ты должен мне все рассказать. Что они хотят? Что?

– Да просто разборки. Все в курсе, что ты мне дорога. А теперь и про детей откуда-то узнали.

– Узнали? И что теперь?

– Ничего. Здесь им ничего не смогут сделать.

– Кирусь?

На её глазах уже слезы. Напряженно думает, а затем говорит:

– Кто-то из дома выдал нашу тайну. Может быть, няни?

– Но мы нашли их по рекомендации.

– И что?

– Олечка, мы не можем не доверять нашему персоналу.

– Я отменю свои выступления, сама хочу быть с детьми. Откажи им от дома!

– Олечка, это просто не возможно, ты не можешь одна заниматься детьми.

– Но кто-то же …

Обнимает жену, шепчет:

– Малышка, мы бы все равно не смогли бы скрыть их существование надолго.

– Ты знал, что так будет?

– Да. Ничего кардинально не изменилось. В любом случае, мы должны продолжать жить нашей обычной жизнью!

– А как быстро про наших детей станет известно журналистам?

– Журналистам?

– Да. Как скоро у меня будут о них спрашивать? И что мне тогда отвечать?

– Я не знаю. В принципе, эти люди не будут держать язык за зубами. Возможно, тебе нужно самой рассказать об этом.

– Самой?

– Конечно. У тебя не намечается какого-то интервью?

– Я собиралась делать пресс-конференцию, чтобы объявить о завершении своей гастрольной деятельности.

– Сообщи на ней о детях.

– Хорошо.

В начале года Ольга действительно собирает пресс-конференцию, на которой объявляет, что этот юбилейный год будет завершением её гастрольной деятельности. Обещает показать новую программу. А в качестве причин приводит свои проблемы со здоровьем и рождение детей.

В тот же вечер эта сенсация облетает все телеканалы и газеты. Новость смакуют. Новость обсуждают. Волна, просто волна обсуждений, негодования, поздравлений несется из эфира.

Ольга старается не обращать внимания на обсуждения, погруженная в работу над новой программой, она мало что замечает вокруг. Но «добрые» люди доносят. С жалостью смотрят, шепчут:

– Олечка, ты читала прессу? Там высказались … - И начиналось перечисление фамилий. Знакомые участливо улыбались и продолжалось:

– Очень недалекие люди. Не мыслят широко. А вот ты смелая. Удивительно смелая. В твоем-то возрасте, и при твоем здоровье еще заводить деток.

Ольга лишь улыбается, не хочет отвечать, оправдываться, что-то пояснять. А однажды свидетелем такого разговора был Кирилл. Одна знакомая говорила Ольге:

– Дорогая, это ужас что творится в прессе. Не понимаю, как ты все это терпишь! Такое пишут!