В один из вечеров он говорит:

– Мои люди нашли Вадима. И я хочу, чтобы ты увидела то, что должна увидеть.

Она содрогается. Он видит, как она вцепляется в подлокотники кресла. Подходит ближе, опускает руки на ее плечи, чуть сжимает и говорит:

– Малышка, тебе станет легче, когда ты это увидишь.

– Это не по христиански …

Шепчет она едва слышно. Он отвечает:

– Ты же знаешь, что я атеист. Он должен заплатить. И он заплатит. Будешь ты это видеть или нет.

– Даже если я не буду смотреть?

– Конечно. Но я хочу, чтобы ты увидела. Пойдем.

Он ведет её в подвал, в ту его часть, где она раньше не была. Удивительно как все в этом доме: свернешь налево - увидишь концертный зал. А свернешь направо … Она крепче берется за его руку, чуть дрожит. Кирилл вводит её в комнату, тут диванчик и огромная стеклянная стена. Присаживается. Вглядывается. Узнает Вадима. Чуть сжимается, но муж говорит:

– Он не может тебя видеть.

Вздрагивает, когда на тело Вадима опускается плеть. Вспоминает, прямо сейчас она вспоминает, как этот беззащитный сейчас человек бил её. Как он кричал … Как вжималась она в комок, чтобы стать как можно незаметнее. Она не слышит, как Вадим кричит, хоть и видит, что это так. Кирилл поясняет:

– Я не включил звук. Мне кажется, это лишнее. Не хочу, чтобы ты слышала его крики.

– Я должна чувствовать удовлетворение?

– Может быть. Что ты чувствуешь?

– Ничего. Может быть, только боль.

– Сейчас мы возвращаем ему твою боль.

Ольга быстро креститься. Но неожиданно для самой себя она ощущает освобождение. Каждый удар плети по ненавистному телу освобождает что-то внутри нее. Наконец, она поднимается и говорит мужу:

– Я больше не хочу его видеть. Никогда. И я не хочу, чтобы ты марал о него руки.

– Хорошо.

Набирает своего помощника и приказывает:

– Избавьтесь от него. И не забудьте напомнить, чтобы не попадался мне на глаза.

Подает руку жене, опирается другой рукой на трость и говорит:

– А теперь пойдем ужинать.

Она вглядывается в его профиль, волевой подбородок, слегка сжатые губы. Не хотела бы она попасться на его пути … Не хотела бы она оказаться его врагом. Муж слегка улыбается и шепчет:

– Ты никогда не будешь моим врагом.

Потрясенная, она спрашивает:

– Откуда ты узнал?

– Ты смотрела на меня со страхом. Мне знаком такой взгляд. Но тебе нет никакого резона меня опасаться. Я слишком тебя люблю, чтобы причинить тебе какой-то вред.

– И я очень тебя люблю!

– Я думаю сейчас о том времени, что мы проведем вдвоем. Только ты и я.

Ольга улыбается и поднимает глаза к мужу, шепчет:

– А я думаю о том, чем мы будем заниматься после ужина.

Он лукаво улыбается, а затем просит:

– А можно тебя попросить сегодня спеть?

– Спеть?

– Да. В гостиной стоит рояль, я часто вспоминаю, как ты играла на нем.

– Ты хочешь музыку?

– Хочу.

Улыбается и продолжает:

– Я самый обычный твой поклонник, а не кровожадный монстр.

Она удивленно смотрит, а затем тихо говорит:

– Я не считаю тебя кровожадным.

Приподнимается на цыпочки, нежно касается его губ. Муж отвечает на поцелуй. Наконец, отрываются и устремляются в столовую.

После ужина она занимает место за роялем. Муж располагается неподалеку на диванчике, удобно укладывает простреленную ногу, слегка прикрывает глаза и начинает слушать.

Сначала Ольга играет что-то легкое, нежное. Кажется, это импровизация. И когда она убирает руки от клавиш, муж спрашивает:

– Ты сама это придумала?

Она удивленно смотрит, отвечает:

– Как ты догадался?

– Ты придумала это только что?

Она смущается, шепчет:

– Тебе не понравилось?

– Очень понравилось. Эта мелодия как будто говорила со мной. Никогда раньше такого не было со мной. Ты мне споешь?

– Спою.

Она берет первые аккорды, задумчивая, она начинает петь, это старая ее песня, он помнит её? Поет. Она поет. В какой-то момент поворачивается к нему и, улыбаясь, обращается к нему в словах песни. Заканчивает, а затем говорит:

– У меня есть еще одна песня. И мне кажется, она про тебя.

Она начинает петь. Кирилл улыбается с каждой строчкой, а затем подходит ближе, нежно касается её плеч, приподнимает волосы и начинает покрывать поцелуями её шею. Она продолжает петь. Поцелуи его становятся все более настойчивыми. Наконец, он разворачивает жену к себе и начинает целовать её грудь, расстегивая неприметные пуговки ее кофточки. Распахивает полы и нежно касается кружева ее белья, освобождая её грудь, тянет её, шепча: