Кейн рыкнул и резко схватив меня, посадил себе на бедро, тут же, по хозяйски врываясь своим языком в мой рот.

Мы целовались так же, как ещё недавно целовались в кабине флипа: упоенно. ни на что, не обращая внимание — лишь наслаждаясь друг другом и общей страстью.

— Хорошо, — ответил Кейн, в конце — концов, оторвавшись от моих губ. — Поговори с ними. Даю тебе на это два часа.

Повисшая в воздухе голограмма на секунду отвлекла его внимание.

— Я отдам распоряжение, чтобы к тебе привели твоих друзей. Но сразу после этого оправляйся домой на Гавайи. Понятно?

Я кивнула, спросив:

— А ты?

Кейн ещё раз взглянув на голограмму — где конечно же, всё было написано на их языке, ответил:

— Вернусь через несколько дней. Будь хорошей девочкой.

Чмокнув меня в губы, он добавил.

— Люблю тебя.

Помнится, когда моя старшая сестра училась в девятом классе, она вдруг решила после школы поступать на философский факультет: покрасила волосы, в какой — то грязно — серый цвет, стала брать в библиотеке книги об известных мыслителях и даже завела себе толстую тетрадку, куда записывала всякие афоризмы.

Хватило её ровно на пару недель: краску Юлька смыла после отцовского рыка чуть ли не тем же вечером; библиотечные книжки пришлось возвращать маме, после того, как библиотекарша с абонемента несколько раз звонила нам домой; Юлька, загодя «переведясь» на журналистику, выцыганила у папы подписку на «Ведомости», а мне с широкого сестринского плеча досталась почти пустая тетрадка (96 листов в клеточку!) с двумя десятками крылатых фраз о смысле жизни.

Помню, прочитав одну из записанных Юлькиных фраз про «все встречи в нашей жизни не случайны», я долго смотрела в окно, представляя, чтобы бы случилось, окажись Юлька (ну, или Юлькин философ) прав — ведь какой бы случился ужас…

Получается, что и продавщица мороженого, которая забыла дать мне сдачу, и тракторист, который отругал нас с сестрицей за то, что мы перебегали дорогу на красный, и даже Денис — мой одноклассник, достававший меня на уроках — все они не случайны в моей жизни… Нет, на это я согласиться не могла.

И надо же такому случиться, что именно эта фраза — именно это изречение — много лет спустя полностью поменяла мою жизнь, пустив её по другому, совершенно не предвиденному сценарию.

Когда Кейн отдавал приказание привести ко мне в комнату Анжелику и Илью, я предполагала, что они, конечно же, придут раздельно: по одному.

Однако жизнь — самый непредсказуемый режиссер в мире — преподнесла мне очередной сюрприз. В каюту, охраняемую воинами Кейна, вошла держащаяся за руки пара.

Увидев меня, оба вздохнули с облегчением — и обменялись быстрыми взглядами.

Я же растеряно смотрела на друзей.

Что… — откашлявшись, я всё же спросила. — Вы что, вместе?

— Мы женаты, — гордо ответил Илья, по — хозяйски положив руку на ещё плоский живот Анжелы. Взгляд моей американской подружки довольно вспыхнул.

— Как женаты? — вытаращилась я на них, пытаясь переварить сказанное.

Усадив Анжелу в кресло напротив меня, Илья присел на один из подлокотников.

— Как — как, — пожал он плечами. — Вот так. По закону военного времени.

— Мы ждём ребенка, — взяв Илью за руку, призналась Анжела. — Понимаешь?

Я кивнула, ничего не понимая.

Ребенка? Она же забеременела после случки… И тут до меня дошло.

— Так это ты её, — рыкнула я, переведя взгляд с девушки на парня. — Ты!

Илья, сильно побледнев, отпрянул было назад, но ему не позволила Анжела, рявкнув, в свою очередь, на меня:

— Прекрати, Лина. Ты ничего не знаешь!

— А что я должна знать?

— Парни не виноваты, — произнесла после минутной паузы Анжела. — Промыв им мозги, пришельцы играли на животных инстинктах людей… А инстинкт размножения — один из древнейших инстинктов.

Анжела поморщилась, вспоминая:

— Когда определили, что я забеременела, меня перевели в другой барак — блок более комфортного содержания: минимум работы, максимум полезной еды и отдыха. Нас также водили на медицинские исследования. Спустя неделю — или дней десять ко мне подошёл один из захватчиков и объявил, что они определили, кто является отцом моего ребенка. Нам устроили встречу.

— Это было нелегко, — тяжело вздохнул Илья, ласково поцеловав Анжелу в макушку, — я тогда себя не помнил… Мы вроде как существовали, но это было почти как в компьютерной игре: работаешь — ешь — спишь — занимаешься сексом… И всё же, даже в подобном состоянии, не станешь трахать кого попало. Я помню, как сильно на тебя запал.

— Ну конечно, — поморщилась я, вспоминая. как это было. — Кого попало там не трахали…

— Лина, — снова рыкнула Анжела, крепче сжав руку Ильи.

— Не надо, — попросила подружка. — Прошлого не вернёшь, а жить нам надо в будущем. У нас будет ребенок. Мы о нем должны думать. Понимаешь? Не лелеять свои обиды, не страдать по тому, чего не вернуть — а попытаться наладить свою жизнь насколько это возможно.