Не прошло и пары секунд, как женщина за рулем словно очнулась, включила поворотник в сторону пешехода и дала по газам. Это было так быстро, что никто ничего не успел понять. Я даже испугаться не успел. Не было никакого "как в замедленной съемке", был только удар и хруст ломаемых костей колесами машины. "Крузак" просто переехал всеми колесами тело Игоря и словно выплюнул его позади себя. Послышались хлопки дверей, но я не мог оторвать взгляда от свернутой вод неестественным углом головы. Внутри словно что-то оборвалось с холодным звоном. Ноги стали ватными. Я смотрел в остекленевшие глаза своего друга и надеялся, что это все дурной сон. К сожалению, это было не так…

ГОРОДСКАЯ ДЕТСКАЯ ХУДОЖЕСТВЕННАЯ ШКОЛА, 24 МАЯ ДВА ГОДА НАЗАД

В классе осталось только два человека: я и Наташа Николаева. Алла ушла буквально пять минут назад, а мы все сидели и дописывали свои работы. Я уже и не помню, что там мазал. Мои мысли были далеко. Я думал о своем новом мире, идея которого была всзята из сна. Он получился жестоким, кровавым, но главное — не похож на наш. Люди сами уничтожили в мире все чудо и обозвали чудесами свои сурогаты. Как можно жить в мире, где люди начинают все объяснять. Несомненно, это часто нужно для борьбы с невежеством и скудоумием людей. Но не нужно доводить до фанатизма. Люди обозывают влюблённость любовью, разочаровываются, а потом оба этих понятия называют "химией". Желание жить в таком мире сразу отпадает. Вы скажете мол: "Нельзя бежать от реальности". Но к дьяволу такую реальность! Я понял, что ошибался также в мире, когда начал говорить с Наташей.

От скуки я начал озвучивать сам образ своего нового мира, начав из далека: откуда вообще он появился. Это было ново. Раньше такого я не рассказывал никому, только немного Игорю. Все было мое, личное, спрятанное за какой-то дверью с большими навесными замками. Не знаю из-за чего я осмелился на такое. Может виной то, что Наташа вызывала у меня доверие. И я не ошибся.

После пятнадцати минут моего рассказа, она подняла голову, округлив глаза.

— Ты… тоже этим занимаешься? Серьезно? — ее голос прямо-таки сочился удивлением.

— А что? — я немного не понял, о чем она.

— Мало людей, кто так делает. Большинство просто разучилась работать воображением. Расскажи еще, — она улыбнулась.

Мы отвлеклись от своих листов и просто разговаривали. Я рассказывал о своих мирах, вселенных, об их устройстве и различных мелочах. Наташа рассказывала о своих. Самое главное в этом было то, что впервые за несколько месяцев я наконец получал удовольствие от общения. И, судя по ее воодушевлению, Наташа тоже. Она рассказала о том, что есть много таких же людей, и они нашли способ выплескивать свою фантазию различными способами. Самый распространенный — текстовые ролевые игры. Она рассказывала о них с энтузиазмом, сразу становилось понятно, что Наташа это дело любит.

Через четверть часа мы уже шли по сумеречной улице к ближайшей автобусной остановке. Мимо нас проносились люди словно в ускоренном видео, при чем мы шли не спеша, разговаривая обо всем подряд. Во мне будто что-то открылось, рухнула какая-то отдельная стена. Это было… Странное ощущение. Только вот теперь я прочуствовал нарастающее отвращение к окружающим из-за их пестрости и серости, их обыденности. Нечто, что подогревало сарказм.

ШКОЛА НОМЕР 666, 8 ОКТЯБРЯ, ГОД НАЗАД, ПЕРЕМЕНА

— О, привет Огонек. Чего ты такая лохматая? Бурная ночь была? — проговорил я, подбежав к Насте Огоньковой, чьи волосы, как всегда, были ужасно растрепаны.

— Кровников, скотина! — я быстро увернулся от приблежающейся руки и, отпихнув одноклассников, просочился в класс.

Мне вслед послышалось множество крепких нецензурных выражений, на которые я лишь усмехнулся и плюхнулся на последнюю парту. В этом году нас с Огоньковой рассадили из-за постоянной болтовни, меня посадили одного за последнюю парту, как я и хотел. Последнее время я начал с пренебрежением и отвращением относится к окружающим, поэтому любил побыть обособлено. Разве что с Настей я бы посидел, мне с ней весело, да и человек она интересный. Но не судьба.

— Женя, ну что ты ее достаешь? Если нравится тебе Огонькова, обязательно подкалывать? — оторвавшись от телефона поучительным тоном сказала Алла, сидящая впереди меня.

— Алла, ну что ты телефон терзаешь и не в свои дела носом лезешь? Тебе обязательно нужно язык булавкой подколоть, — язвительно парировал я.

— Я ему нормально, а он, — вздохнув, закатила глаза она.

— Ты нормально отвернись к себе, спрячься и не раздражай меня своим голосом и будет все нормально.

Алла фыркнула и послушно отвернулась. Я решил на этом не останавливаться и добить эту стерву. —

Молодец, послушная шавка, — насмешливо проговорил я.

Пискарева не выдержала и резко развернулась, даже волосы взлетели ураганом вокруг ее головы.

— Я тебя оскорбляла? — прошипела она.

— Разве что своим присутствием, надменным видом и напущенной правильностью.

— Да пошел ты!

— И тебе не хворать.

Алла больше ничего не стала говорить, а просто уткнулась обратно в свой телефон. Этот раунд был за мной. Вот черт, как же приятно, прямо жуть. Но она все же в чем-то права. Наверное не стоит так топорно и обидно прикалываться на Огоньковой. Все же она не такая сволочная, как Алла, а со всем наоборот. Надо будет обдумать свои действия, а то не хорошо получается.