— Не вечно же нам на разбойников охотиться. Хотя признаюсь, что доходы это приносит немаленькие.

И они пошли дальше отдыхать, каждый в свою комнату.

Церквушка была заброшена и, причем, очень давно.

Вот и первая ложь этой странной леди, сообщившая им, что призрак поселился в храме совсем недавно. Похоже, что единственным проклятием, обрушившимся на здание, было лишь одно — время.

Осыпавшаяся каменная кладка, побуревшее дерево, выбитые оконные стекла, толстая паутина, облепившая внутренний зал, словно ожидая скорое прибытие мухи-мутанта, а также пыль. Много-много пыли и грязи.

— А ты, вообще, разбираешься в магии? — спросил Рестар у Зигмунда, усаживаясь на полуразвалившуюся скамью.

— Нет. Малькольм когда-то хорошо разбирался, но затем магию запретили, книги начали сжигать, а университеты закрыли. Да и не сильно она нужна, эта магия, как оказалось.

— Знал я одного мага, — начал вспоминать Рестар, — так он щелчком пальцев костер мог разжечь!

— Вот и подумай, зачем тебе двадцать лет высшего магического образования, а потом еще тридцать лет аспирантуры, когда на свете уже давно существуют спички?

— Это да…

Рестар оказался на самом деле довольно разговорчивым человеком, просто замкнутым. Он раньше никого не подпускал к себе близко, держась в стороне от общей стаи. Но в своих простых незатейливых беседах Рестар и Зигмунд чувствовали себя прекрасно. Они не тратили много энергии друг на друга, не выясняли отношений и просто могли быть теми, кем они сами хотят.

— Тут никого нет, — заметил Зигмунд. — Давай тогда осмотри…

Рестар одним мощным толчком сбил его с ног, поэтому стрела с противным жужжанием прошла ровно в том месте, где ранее была голова Зигмунда, а не там, где она сейчас.

Рестар жутко зарычал, заслоняя своим телом Зигмунда, а его руки и спина мгновенно покрылись жесткой коричневой короткой шерстью, а глаза сменили цвет на ярко-карий.

— Не попортите шкуру! — взвизгнула женщина, которая буквально вчера настойчиво пыталась им продать байку про призрака.

Зигмунд попытался откатиться к тем обломкам, что остались от скамьи, Рестар ринулся вперед с оглушительным воем и раскинутыми руками, из которых торчали огромные острые когти, а клекот ворона заглушался истошными криками раненых людей, у которых терпеливо и старательно выкалывают глаза.

А затем… затем кто-то кинул на пол бомбы с ядовитым удушающим рвущим глотку на части зеленым газом. Зигмунд тут же окунулся в беспамятство, ничего более не соображая.

На кровати маленькое нежное хрупкое женственное существо отчаянно боролось за жизнь, метаясь в сонном бреду.

Ее мужчина бережно сжимал ее ручку, которая резкими паническими неосторожными движениями расцарапывала его ладонь в кровь, но этого он не замечал. Его усталый взгляд был сосредоточен на ее бледном прекрасном личике, потерявшем свой природный здоровый окрас.

Доктора уже выгнали взашей — он явно не справлялся с поставленной задачей. Теперь Брендон мог надеяться на выздоровление его любимой супруги лишь издревле проверенным способом.

Испытание временем и любовью. Кто-то еще добавлял в эту чудесную магическую формулу горячие мольбы всем известным богам на свете, но для Брендона это было противопоказано — его девушка была демоном.

— Это вы во всем виноваты, — мрачно произнес он в воздух, ни к кому конкретно не обращаясь.

Разбойники, стоящие вокруг, стыдливо потупили свои взоры, уставившись в неинтересный скучный деревянный пол, но одна строго одетая дама поспешила возразить.

— Вы сами должны понимать, господин Брендон, — сухим чеканным голосом произнесла она, поправляя очки на переносице, — что это всецело ваша оплошность. Если бы вы соблюдали все меры…

— Заткнись, тварь, — грубо прервал ее Брендон.

— Простите?

Все в комнате напряглись. Конечно, их было много, да и за дверью ожидала верная подмога, но сражаться с государственным аудитором в столь тесном пространстве…

— Я сказал тебе заткнуться. Засунуть свой язык в жопу, — Брендон не собирался брать свои слова назад.

Его люди медленно и осторожно потянулись за карманными ножами, которые очень удобно ложатся в руку и одним прекрасным движением могут тут же очутиться в горле неприятеля. Обстановка разом накалилась до предела, гнетущая тишина была практически осязаема, так что хриплое неравномерное дыхание девушки стало слышно совершенно отчетливо.

— Я понимаю….
– медленно начала аудитор, — что мы все тут несколько напряжены. Поэтому предлагаю отложить наши разбирательства до более подходящего момента, господа.