— Теперь плачешь? — Зло спросил он, подтягивая меня к себе, уже привычно обмотав ноги своим хвостом.

— Нет, повелитель. — Прохрипела, с удивлением ощущая, что слез как не было, так и нет, только в груди булькает надоедливый першащий спазм, призывающий удариться в истерику.

Хвост на секунду замер, но быстро пришел в движение, медленно пробираясь вверх, отбрасывая заднюю часть платья как что-то мешающее.

— А так будешь плакать? — Издеваясь, спросил он, давая мне прочувствовать свою беспомощность, стягивая штанишки вниз, заставляя зашипеть от боли в отшлепанных ягодицах.

— Нет, повелитель, не буду. — Упрямо твердила я, уже сама не понимая, сколько в этих словах безрассудства. Не проще ли дать ему то, что он хочет? Просто разрыдаться как маленькая девочка, хлюпая носом и валяясь у его хвоста? Но слезы, которые стояли в глазах еще несколько часов назад, сейчас категорически не желали стекать по щекам, выводя его из себя.

Ответа не последовало, и я продолжала лежать перед ним со спущенными штанами, прикрытая лишь задранным платьем и кружевными трусиками, которые вручили мне сестры-змейки, чувствуя только, как обожгло щеки от стыда и неловкости.

— Иди сюда. — Приказной тон. Будоражащий, заставляющий ощутить всю тяжесть его слов. Неповиновение невозможно и я, с трудом собрав свое тело в кучу, поднялась, оторвавшись, наконец, от ковра, делая свои первые шаги в руки монстра. — Ближе.

Остановившись так близко, как возможно, я смогла различить силуэт мужчины, сидевшего в широком кресле, позволяющему ему свободно разместиться на нем. Он был крепок, и судя по матовости, блеснувшей в полумраке кожи плеч, совершенно гол, не утруждая себя в ношении одежды, довольствуясь лишь хвостом.

— Подними руки. — Выполнять, безусловно, не хотелось, но продолжая смотреть в пол, я медленно делала, что он приказал, с удивленным вздохом понимая, что уже сижу верхом на змее, чувствуя сквозь тонкую ткань белья как горячо его тело. — Подними глаза.

Сглотнув вязкую слюну, я набрала воздуха в легкие побольше, и подняла голову встречаясь с обжигающими глазами, в которых словно пульсировала темная спираль, позволяя им подсвечиваться изнутри, а мне с замиранием разглядывать их необычный рисунок.

Серые. Нет, серебряные. С черным зрачком, который расширялся на глазах, практически сливаясь в чернильным ободком радужки, превращая их в сплошную беспросветную бездну, в которой мне суждено было сегодня погибнуть. Я не могла полностью разглядеть его лицо при таком свете, но взволнованно вспыхнула с новой силой, когда взгляду попалась белоснежная улыбка, сверкнувшая удлиненными клыками.

— А сейчас заплачешь? — Переходя на шепот, спросил он, опуская руки к моим бедрам, заставляя меня все втягивать и втягивать раскалённый воздух, спасительной прохлады в котором уже совсем не осталось.

Не дождавшись ответа, наг одним рывком сдернул тонкую ткань белья превращая его теперь уже в жалкий лоскуток, и отбросил в сторону, горячей ладонью пробираясь к самому сокровенному. Новая волна стыда удушливо плеснула в лицо, и я, закрыв глаза, попробовала отстраниться, но мужчину это не устроило, и свободной рукой он с силой впился в мои волосы, притягивая мое лицо как можно ближе к своему, вынуждая коснуться его груди руками, заваливаясь вперед.

— На меня смотри! — Прошипел мне в лицо, уверенно опуская руку все ниже и начиная достаточно грубо надавливать пальцами на небольшую горошинку чуть выше входа.

Никогда, никогда, никогда….

— Да, повелитель. — Прошептала ему в лицо, вытягиваясь как натянутый луг, и изо всех сил пыталась сохранять спокойное выражение лица, чувствуя, как растворяюсь в его глазах, теряя себя, теряя связь с реальностью.

Горячая подушечка пальца скользнула вниз, оглаживая нежную кожу, и чуть надавила, пытаясь попасть внутрь, но вызвала у меня тем самым только сдавленное шипение, которое отразилось вспышкой в глазах мужчины, заставляя взгляд сомнительно дернуться в сторону. Захватчик повторил попытку, но и она не увенчалась сокрушительным успехом, позволив погрузить лишь самый кончик.

— Чертовски узкая! — Прорычал он мне в лицо, приближая еще ближе к себе, едва не касаясь губами, так близко, что я смогла почувствовать древесный, чуть пряный аромат, словно разгорячённая на солнце кора. — Сухая и узкая!

Что я могла ему сказать? Ничего. Поэтому я лишь попробовала расслабиться, понимая, что близость неизбежна и пусть сейчас меня охватывает стыдом и огромным желанием опустить голову, но это ничего не изменит, ведь он держит так крепко, словно я могу хотя бы попробовать убежать.