— Марта, — отчаянно шепчет он.

— Привет, — садится она к нему на кровать. — Потрепанный такой, — ласково проводит рукой по волосам.

— Ты навязчивый мираж, — пьяно улыбается Ал, притягивая ее к себе. Пухлые губы совсем рядом дрожат от предвкушения.

«Ты мираж, ты пьяное видение, очередной липкий сон, который не хочет и не хочется отпускать».

Он жадно касается этих губ своими, проникает внутрь языком, лаская. И еще одно воспоминание огненной волной накрывает его: переплетения пальцев мало, чтобы полностью вернуть память. Он взял ее тогда за руку, вывел на улицу, прижал к стене и впился в губы, даже не задумываясь, что это может быть первый поцелуй девушки. «Марта», — окончательно вспоминает он и с ужасом смотрит на нее. И мир гаснет.

«Значит, все-таки покопались в мозгах кулоном. Чтоб я себя раскаянием не съел», — усмехается Ал.

И ведь получилось у них.

Ларсон спокойно и без зазрения совести начинает охмурять ведьму, отвлекать, хоть и находится в списке ее предпочтений на последнем месте. Что поделать — не красавец, просто обаятельный. На первом, кстати, Сейдж. Но тот, как Анфею первый раз видит, даже зачарованным демоном только о ней говорит, не самые порой приятные и приличные вещи, делится сокровенным, по старой забытой памяти. За молчание теперь неделю хорошего поведения должен.

— А мне кошечка та понравилась, — признается Дарион, — пушистая такая, милая, с хвостиком.

Юкки упорно молчит, но по глазам и так все видно.

И вот, оставив ведьму на попечение старших, они празднуют эту победу. Юкки исполняет любую прихоть Сау. Сейдж периодически что-то жарко шепчет Таше на ухо. Сомире язвит, Тэки осаждает ее. Дарион и Стелла просто сидят обнявшись.

— Разбить сердце темной ведьмы-правительницы, это ведь постараться надо. Достижение, — Марта издевательски хлопает Ала по плечу. В голосе едва проскальзывает нотка ревности. И тут закрадывается осознание, что-то еще есть в его истории.

Ал прощается с друзьями, почему-то избегая этих серебристых глаз. Он мчит домой. Он пьет, отмокает в душе, гонит от себя ее образ, гонит желание и снова пьет. А мираж опять рядом, в его объятиях. Еще один поцелуй: самый жаркий, самый властный. Ее тело дрожит, руки тянутся к его полотенцу. И он отстраняется.

— Спать пора, — шепчет ей на ухо, ложится, отворачивается к стене.

«Мираж, не мираж, нельзя и все тут», — и окончательно падает в сон.

Покачиваясь, Марта возвращается через портал в свою комнату. Губы все еще горят, чувствуя его вкус.

— Ларсон, — чуть не плачет девушка, — дурак!