– Мне надо отлучиться ненадолго. Скажи заведующей. Я быстро.

– Хорошо, – ответила удивленная Катя – она никогда не видела, чтобы Юлия Игоревна когда-нибудь так нервничала и теряла самообладание. – С вами все в порядке?

– Да, да, все хорошо, – ответила Юля и вылетела из ординаторской.

Катя проводила ее взглядом, улыбнулась, и пошла по своим делам. Она работала в отделении недавно, но и ее уже посвятили в то, что у Юлии Игоревны есть сестра-близнец, от которой рыдает и стонет вся семья.

Юля влетела в квартиру, увидела Кристину и облегченно вздохнув, опустилась на стул в прихожей.

– Что ты влетела, как ведьма на метле? – спросила Кристина.

Лицо ее выражало полное безразличие, но Юля знала ее, как свои пять пальцев. Кристина обиделась. На нее.

– Ты еще смеешь на меня обижаться? – успокоившись, спросила Юля.

– А ты как думала? – надув губки, ответила Кристина. – Вы лишили меня права на выбор. Все решили за меня. Я не хочу ребенка. А вы заставляете меня рожать! А ты, ты, вообще мегера!

– Я мегера? – хлопая глазами, и понимая, что сейчас расплачется, переспросила Юля.

– Да. Ты. Ты хочешь закрыть меня в психушке!

Слезы закапали на платье Юли. Она уже не могла совладать с ними. Как ни пыталась. Есть же, наконец, предел человеческому терпению!

– Я хотела тебе помочь, – почти прошептала Юля. – Делай, как знаешь! Просто ты уже пожалела о том, как поступила с любимым человеком. А потом еще сто раз пожалеешь, что избавилась и от ребенка!

Юля встала и зашла в ванную. Она умывалась холодной водой, смывая слезы, которые все текли и текли. Юля никак не могла успокоиться. Кристина заглянула в ванную, но к ней не подошла. Она тихонько прикрыла дверь и ушла к себе в комнату.

Через некоторое время Кристина все-таки вышла из комнаты, и стоя в коридоре спросила:

– Можно я возьму твою машину?

– Зачем? – обернувшись, спросила Юля. Она уже сидела в кухне и безучастно смотрела в открытое окно.

– Я на дачу поеду.

– Но мне казалось, что ты работаешь?

– Терпеть не могу эту работу. Я уволилась.

– Когда ты успела? – удивленно спросила Юля.

– Сегодня. Я позвонила и сказала, что не выйду, потому что они там все ерундой занимаются. Что они все надутые индюки, делающие вид, что их работа самая важная. Потом мне позвонил начальник и сказал, что я уволена.

– Но ведь они могут уволить тебя по статье! – воскликнула Юля и опять чуть не расплакалась.

– Ну и пусть! – упрямо насупившись, сказала Кристина. – Ерунда это все. И работа их тоже!

– Господи! Как же ты жить-то будешь? На кого ты рассчитываешь?

– На тебя, – твердо сказала Кристина. – Ты хочешь, чтобы я родила? Вот и возись с ребенком сама. А я буду заниматься своими делами!

– А они у тебя есть? Дела?

– А как же! – вздернув подбородок, выкрикнула Кристина. – Так дашь машину или нет?

– Бери. Только зачем тебе на дачу?

– Я там гулять буду. Воздухом дышать. Мне же нужен свежий воздух?

– Да. Нужен, – вздохнула Юля. – Поезжай.

Глава 4

Максим вошел в квартиру, бросил ключи на тумбочку возле двери и заглянул в комнату матери:

– Я приехал. Один.

Мать подошла к нему и поцеловала его в щеку.

– Ничего не буду тебе рассказывать. У тебя и так давление скачет.

– Сынок, все равно я не успокоюсь, пока не выпытаю у тебя все. Так что рассказывай сам, – сказала она.

– Хорошо. Только приму душ. А ты что-нибудь поесть собери.

Вскоре мать и сын сидели в кухне. Максим молча ел, а мать смотрела на него и удрученно хмурилась. Сын пока ей ничего не рассказал, и она не могла дождаться, когда же он, наконец, наестся и расскажет ей, почему приехал один. Без Кристины.

– Хватит есть. Говори уже! – приказала мать, отодвигая тарелку, и налила сыну стакан молока.

– Нечего рассказывать, мам, – дожевывая яичницу с беконом и запивая молоком, сказал Максим. – Она меня бросила.

– Бросила? Почему?

– Видно, я для нее недостаточно хорош!

– Не говори глупостей! – воскликнула мать. – Ты у меня самый лучший!

– Наверное, только для тебя, – улыбнулся Максим. – Ну, я не знаю, что с ней случилось. С порога она меня встретила надутая, как мыльный пузырь, потом, кажется, оттаяла, а когда мы лежали в постели, после….

– Я поняла, – отмахнулась мать и покраснела. – Что дальше?

– Она заявила мне, что не может стать моей женой, что она вообще не создана для семьи, и что может только заниматься со мной любовью, а потом добавила – иногда! – он допил молоко и поставил стакан на стол.