Одной рукой он зажимает мне рот, прижимая мою голову к себе.

— Я давал тебе столько возможностей, чтобы подобного не произошло.

Альфа буквально шипел мне на ухо, обжигая горячим дыханием. Мычу в его ладонь. Он отнимает свою руку, давая мне возможность нормально говорить.

— Я всё понял, я понял. Давай сходим куда-нибудь. Проведём вместе время.

Говорю сбивчиво, дышу тяжело, от борьбы и страха сердце неугомонно стучит об рёбра. Джеймс хватает меня за волосы, поднимая мою голову до хруста в шее, зло шепчет в самое ухо:

— Поздно.

Альфа толкнулся в меня, я закричал, сильнее сжимаясь, он опять толкнулся, с трудом преодолевая сопротивление мышц. От боли по щекам бегут слёзы, кажется, альфе тоже больно, судя по тому, как он шипит сквозь сжатые зубы.

Джей толкался в меня, легко раскачиваясь, делая небольшие амплитуды бёдрами, но полностью войти в меня ему пока не удалось.

Альфа очень сильно толкается в меня и ломает моё сопротивление, проникает в меня, входя на всю длину члена. Замирает, слегка постанывая то ли от боли, то ли от удовольствия.

— О, ты даже не представляешь, как долго я этого хотел! — альфа шепчет мне прямо ухо.

Дышу через рот. Слушаю, как сквозь зубы альфа ругается. Больно. Сжимаю ладонями свою куртку и хвою, попавшую под пальцы. Надо расслабиться, а то будет больнее. Джеймс опять толкается.

— Подожди, подожди… — молю я.

Мне нужно ещё время, чтобы привыкнуть и расслабиться, но сил, чтобы сказать это, у меня нет, и всё, что я мог — это снова повторить: "подожди", но альфа меня уже не слышал, он самозабвенно был увлечён насилием надо мной.

Я плакал, кричал и просил быть помягче. Джеймс лишь на это рычал, как дикий зверь. Такое ощущение, что он меня вообще не слышал.

Альфа сильнее стал вбиваться в моё тело, я терпел из последних сил. Совсем немного осталось. Сейчас-сейчас всё закончится, и он от меня отстанет, но эти последние мгновения самые сложные. Джеймс сильнее толкается в меня, морщусь от боли, но молчу. Чуть выгибаясь в спине, и пытаюсь хоть немного отодвинуться от альфы. Чувствую, как пульсирует член, и набухает узел альфы. Можно же было бы и без узла.

Неожиданно острая боль пронзает шею, клыки альфы вонзаются в кожу в области шейных позвонков. Чувствую, как начинает действовать яд. Боль проходит по позвоночнику, растекаясь по всему телу до кончиков пальцев. Кричу, не в силах вынести это. От боли перед глазами встаёт красная пелена, а потом резко всё погружается в спасительный мрак.

***

Очнулся я, лёжа в той же самой постели, но уже под пуховым одеялом. Из одежды на мне была футболка, явно Джеймса, мою рубашку, он скорее всего испортил, и мои трусы.

За окном утро. Надо же, как долго я спал. Сажусь, боль пронзает поясницу, но не так сильно, как в первые разы, вполне терпимо. Поднимаюсь, чувствую себя разбито, хочется есть, пить и, конечно, в туалет.

Захожу в ванную и встаю у зеркала, рассматриваю свою шею. Укус закрыт повязкой, держащейся на лейкопластыре, аккуратно отрываю его, чтобы не причинить себе ещё больше неприятных ощущений. Смотрю на то, что сделал Джеймс, а там было на что посмотреть.

Метка! Вот гад! Не мог, что ли, сдержаться?! Я уже, молчу, про всё остальное. Выглядит ужасно, место укуса опухло и покраснело. Понятно, что она долго не продержится, у неистинных метка держится два-три месяца, а в некоторых случаях может и четыре. Джеймс сильный альфа, так что думаю, придётся мне так проходить месяца три, а может и больше, что совершенно мне не надо. Теперь от меня будет ещё сильнее пахнуть им. Ну вот что ему стоило не кусать меня? Или вообще не насиловать! Вроде уже взрослый человек и должен был научиться сдерживать свои гормоны и то, что у него в штанах. Сейчас я готов разорвать его на кусочки, и пусть даже не ждёт, что я с ним на свидание пойду, после случившегося вообще его видеть не хочу.

Выхожу, направляюсь к лестнице. Спускаюсь вниз, сразу сворачиваю на кухню. За столом-барной стойкой сидел Джеймс и завтракал. Поднимаю голову выше, делая каменное выражение лица, не смотрю на альфу, если он хочет видеть мои слёзы — не дождётся!

Подхожу к столу. На одном из стульев лежит подушка, явно приготовленная специально для меня. За заботу ему, конечно, спасибо, но если бы не насиловал, то и подушка бы не понадобилась. Беру подушку и перекладываю на соседний стул, подальше от альфы. Сажусь. Джеймс тут же встаёт и, чуть повозившись у плиты, ставит передо мной тарелку с яйцами Бенедикт и охотничьими колбасками. Пахнет изумительно. Альфа ещё ставит на стол хлеб и сливочное масло.

Набрасываюсь на еду так, как будто неделю не ел. Боковым зрением замечаю, что Джеймс ничего не ест, а только пьёт кофе и внимательно на меня смотрит. Тянусь за своей кружкой, боль в шее напоминает мне о метке. Выпрямившись, аккуратно прикасаюсь пальцами к повязке, которую я благоразумно вернул на место после того, как налюбовался на укус.

Хватаю ложку, которой я только что мешал сахар, и нож, пытаюсь с помощью них ещё раз посмотреть на повязку, которая сейчас закрывает метку. Ничего не понятно и не разглядеть таким образом. Раздражённо кладу столовые приборы обратно на стол. Принимаюсь снова за свой завтрак, за который я даже и не думал благодарить альфу.