Альфа закатил глаза и, взяв мою ладонь в руки, обхватил ею свой пенис. Не понимаю. Что я должен делать? Смотрю на Джеймса. Он опять закатывает глаза и, обхватив своей ладонью мою, плавно проводит по напряженному члену вверх-вниз.

Удивительно прикасаться к пенису альфы — такая нежная кожа и такой твёрдый ствол внутри, весь в вздутых венках. У меня тоже есть член, но он гораздо меньше, и я в таком плане себя там не трогал. Джей одной рукой притянул меня за затылок и стал грубо целовать. Я позволил ему издеваться над моим ртом, но не отвечал на его поцелуй. Продолжаю гладить и сжимать член, пока альфа меня целует и иногда направляет мою руку и периодически говорит, чтобы я двигался быстрее или медленнее. Честно, у меня уже рука затекла, и я уже думал, что это никогда не кончится, пока Джей не излился себе на живот, пачкая свою рубашку и мою руку.

— Блять, — альфа посмотрел на свою запачканную рубашку, — подай салфетки. Они в бардачке. И можешь идти.

Тянусь к бардачку и достаю оттуда салфетки, подаю их альфе и быстро выбираюсь из машины. Только позже понимаю, что двери были не заперты, и я мог свободно выйти.

В палате у мамы тихо и спокойно, она лежит, отдыхает. Здесь есть телевизор, и она мне призналась, что иногда смотрит его. И говорила мне это так, как будто сообщала страшную тайну.

Сижу рядом с ней, читаю книгу. Врачи говорят об улучшении, но ещё предстоит долгий курс реабилитации, чтобы окончательно избавиться от болезни. Я даже представить не могу, сколько боли может вытерпеть такой хрупкий человек. Но мама, как обычно, старается не показывать своих страхов. Смотрит на меня и мягко улыбается.

— Что это у тебя? — она тянет руку к моему синяку, который мне оставили те двое.

— А, это? — притрагиваюсь к месту ушиба. — Ничего страшного, не смотрел куда шёл, вот и врезался в открытую дверь. Не переживай, скоро пройдёт.

Я улыбнулся искренне и открыто, потому что действительно всё закончилось не так страшно, как могло бы быть.

— Как дела в школе?

Хмурюсь, не могу скрыть своих истинных эмоций.

— В плане учебы — всё хорошо. А с одноклассниками — как обычно.

— Я думала, что со временем они станут к тебе более терпеливыми, ведь это выпускной класс.

— В общем, всё не так плохо. Давай не будем об этом. Расскажи лучше об состоянии твоего здоровья.

Я посмотрел на неё очень заинтересованным взглядом, делая счастливо-просящее лицо и вытягивая губы "уточкой". Она засмеялась. Врать мама мне не стала: конечно, ещё пару месяцев надо на реабилитацию, а это дополнительные расходы.

— Я себя гораздо лучше чувствую, а дополнительное лечение я могу получить и у нас в больнице, мы ведь и так это планировали. Так что нечего хмуриться. Я получила лечение лучше, чем могла когда-либо рассчитывать.

Мама права, но я всё равно расстроился. Мы ещё пару часов разговаривали на разные темы, и мне, как обычно, рядом с мамой было легко и приятно.

***

В школе всё как обычно… Но хотелось бы, чтобы всё изменилось в лучшую сторону. Одно радует, что через пару месяцев выпускные экзамены, и мне не придётся видеть насмешливые лица своих одноклассников, продолжающих называть меня "шлюхой" и смеяться надо мной. Ну, хоть не пытаются стащить с меня штаны, и на том спасибо.

В начале очередной недели ко мне подошёл мистер Алан Филиппс и сообщил о том, что после уроков меня хочет видеть директор школы. Я был крайне озадачен. После занятий я направился в кабинет директора. Подойдя к двери, несмело стучу и вхожу в кабинет.

— А, мистер Хейли, мы Вас уже ожидаем. Пройдемте за мной.

Директор — полный, невысокий мужчина-бета средних лет с залысинами на лбу, очень приятный человек, он лично помогал мне с документами, когда я переводился в их школу. Но вот его заместитель — вредная, молодая, красивая женщина-альфа мисс Грин, которой палец в рот не клади — откусит. И мне под её взглядом всегда не по себе.

Директор привёл меня в кабинет, где уже собрались почти все учителя и попечительский совет. Вот чего я точно не ожидал. Здесь столько людей. Столы стоят полукругом, а меня вывели в центр комнаты.

— Так это и есть тот самый мистер Хейли, о котором говорит вся школа? — на меня заинтересованно смотрел миловидный мужчина-омега средних лет.

— Да. Давайте закончим с этим делом побыстрее, — слово взяла заместитель директора. — Мистер Хейли, до нас дошли слухи сомнительного характера. А конкретно то, что Вы занимаетесь проституцией, и более того, занимаетесь этим непристойным делом на территории школы. Как Вы понимаете, данное поведение никоим образом не допустимо. Так что мы решили лично вызвать Вас и выяснить данный вопрос. Так, что Вы можете сказать в своё оправдание?

— Я не занимаюсь подобными вещами, — я шокирован таким вопросом и крайне смущён.

— Хорошо. Но просто так, конечно же, поверить мы Вам не можем. Всё-таки все мы знаем, из какой Вы семьи, и что вы испытываете финансовые трудности, — она окинула меня взглядом, и я понял, что она удивлена моим внешним видом (на мне была одежда, которую купил Джеймс), — так что мы хотим пригласить человека, который поможет нам разъяснить ситуацию.

Завуч указала на дверь, и сидящий недалеко секретарь (он записывает наш разговор) открыл дверь, приглашая нового гостя. В кабинет спокойно вошёл Джеймс. Он безразлично кинул на меня взгляд, а потом перевёл его на присутствующих здесь людей.