На лай вышел хозяин. Властным окриком унял пса и отворил калитку.

Увидев Свириду в форме и с ним еще двух человек в штатском, он подозрительно окинул всех взглядом, потом сказал:

— Я уже в курсе. Мне вчера мать все рассказала. Я отстегал его по первое число. Олег Степанович, вы уж простите меня, ради Бога, не углядел. Поверьте, он мне каждый день душу выматывает. Скажите, что ему за это будет?

— Пока мы его только ставим на учет, дальнейшее зависит от него самого, — ответил ему Свирида.

У Прыща как камень с души свалился.

— Но мы сейчас не за этим к вам заглянули. Ваш Сеня дома?

— Да дома, сегодня я его никуда не пустил.

— Нам нужно у него кое-что уточнить. Вы не могли бы его позвать? — попросил Михайлов.

— Да вы заходите во двор, я сейчас пса загоню.

Прыщ открыл им калитку, приглашая войти, а сам направился к собаке, начавшей опять рвать цепь и лаять. Хозяин снова гаркнул на нее, отчего та испуганно поджала хвост, взял за кожаный ошейник и заволок в деревянную будку, после чего припер выход небольшим, сколоченным из досок щитом. Затем крикнул, что было мочи, оглушая округу:

— Сенька, Сенька, паразит, а ну, выдь сюды!

Затем он опять обратился к милиционерам:

— Может, в дом зайдете?

— Да нет, — отказался Михайлов. — Мы ненадолго.

Через пару секунд из дома выскочил сын Прыща. Глаза его испуганно забегали, как только он увидел участкового и с ним еще двоих неизвестных. Также испуганно, казалось, торчал его высокий белобрысый чуб.

— А ну, паразит, иди сюда! — снова грохнул на него отец. — Что застыл как пень? Сумел набедокурить — умей и ответ держать!

Парень робко приблизился.

— Мы опять по вчерашнему происшествию, — сказал Михайлов. — Вспомни, пожалуйста, в машине были какие-нибудь вещи? Это очень важно.

— Отвечай, засранец, когда тебя спрашивают! — дернул сына за предплечье отец. Сенька едав не расплакался. Михайлов неодобрительно глянул на старшего Прыща, и тот, поймав взгляд Михайлова, чуть остепенился.

— Отвечай, было там что?

— Сумку одна, — чуть слышно пробормотал Сенька. — Больше ничего.

— Какая сумка? Большая, маленькая?

— Небольшая, спортивная.

— А в сумке что? — опять спросил Михайлов.

— Ничего не было. Пустая.

— И где же она? — спросил Свирида.

Мальчик запнулся, будто обдумывая что-то.

— Где сумка, отвечай? — не выдержал отец.

— В сарае. Я её ненарочно взял. Думал, для рыбалки пригодится.

— Ах ты, стервец, гаденыш! Мало тебе своего добра, на чужое потянуло?! — замахнулся на него отец, но Горюнов быстро перехватил тяжелую руку.

— Спокойнее, батя, спокойнее.

— Принеси нам сумку, пожалуйста, — попросил Михайлов, и Сеня, чуть сгорбившись, неторопливо засеменил в сторону сарая.

— Живо! — не удержался, чтобы опять не крикнуть на него отец.

Через минуту Михайлов держал в руках небольшую спортивную сумку.

— Сумку мог бы опознать только Бутенков. Нам же остается только гадать, она это или не она, — сказал он Горюнову и, широко раскрыв сумку, заглянул внутрь.

— Ну-ка, Женя, посмотри ты, — подозвал он к себе поближе Горюнова.

Горюнов заглянул в сумку.

— Может быть.

Тогда Михайлов обратился к Прыщу:

— В общем, вы понимаете, что сумка у вас изымается как вещественное доказательство.

— Я понимаю, — сказал Прыщ, провожая милиционеров до калитки. — Всегда поможем, если что надо.

Не успели они дойти до машины, как сзади снова раздалось громкое:

— А ну марш домой, паразит, я чем тебе приказал заниматься?!

Дальше их путь лежал в Пырьевку. Михайлов чувствовал, что им предстоит долгий и серьезный разговор с отцом Лаймы.

Тяжелый пузатый «ЛАЗ» тащился очень медленно. А на переезде и вообще чуть ли не ползком перевалился через рельсы.

Ольга утром, подходя к автостанции, немного озябла, но, сидя у самого двигателя, она согрелась и теперь могла спокойно подумать обо всем, что с ней случилось. Однако все мысли о тех днях словно унеслись куда-то, и Ольга думала о чем угодно, только не о том, что так волновало её в последнее время.

Но может, она сознательно гнала эти мысли? Может, нарочно не хотела ни о чем вспоминать? Хотя и понимала, что все равно ей никуда не деться, что все случившееся рано или поздно опять ее настигнет, и тогда неизвестно, как она избавится от этого.