— У нас мало времени, — произнес новый голос, мужской и не такой глубокий, как первый. — Нам нужно идти, и быстро.

— Мы убили слишком много, — сказал низкий голос. — Аргон не будет доволен.

— Пока Риборт у нас, он будет держать свое недовольство под контролем. Спешите!

Боль в плечах старца начала утихать, и смутная часть его сознания осознала, что они больше не вывихнуты. Это знание было слабым утешением, когда он почувствовал себя брошенным через плечо того, кто, должно быть, был гигантом. От резкого движения у него свело живот, и его вырвало на спину.

— Прекрасно, — услышал он голос своего спасителя. — Благодарность, прям на спине. Спасибо старик. Я тоже рад, что спас тебя.

Риборт крепко стиснул зубы, его тело подпрыгивало вверх и вниз с каждым торопливым шагом. Кто-то спасал его, поэтому кричать было плохо, кричать было опасно. Молчание было золотым. Его мышцы горели, суставы пульсировали, но единственным звуком, который он издал, было тихое всхлипывание. Чтобы отвлечься от боли, он попытался мысленно представить себе тюрьму. Он бывал там много раз, обычно сопровождая Эдвина в какой-нибудь нездоровой прогулке мимо всех камер. Он всегда с недоверием относился к тому, что его приказы выполнялись, поэтому, видя, что люди, которых он считал достойными наказания, на самом деле были наказаны, всегда улыбался. Эти поездки дали Риборту возможность запомнить план. Насколько он помнил, он находился на третьем этаже. Ниже были еще два этажа, где наказание было гораздо более активным и жестоким. Чтобы выбраться, им нужно было подняться на два этажа вверх, ко входу. Каждая лестница была заперта и охранялась. Но если его спасали, то, возможно, они убили стражников или отдали их на растерзание.… Он застонал, когда человек, несший его, резко остановился. Женщина выругалась. Когда Риборт открыл глаза, его неуклюжее положение дезориентировало зрение, и он закрыл их, чтобы предотвратить очередную волну рвоты. Запах был все еще силен с первого раза, хотя по сравнению с вонью его камеры, он полагал, что сможет вынести его. До его слуха донеслись звуки стали и обнаженного оружия.

— Кто? — спросил он. Его голос казался кротким по сравнению с остальными звуками вокруг него.

— Кто тебя послал?

— Аргон, — сказал здоровяк. — А теперь закрой рот.

Риборт не был уверен, что сможет говорить, даже если захочет. Сталь звякнула о сталь. Он услышал мужской крик. Затем они побежали, его голова подпрыгивала вверх и вниз с каждым шагом. Лестница, понял Риборт. Они поднимались по лестнице.

Снова звуки битвы. Было так странно слышать драку без визуального сопровождения. Звук удара меча по броне может быть хорошим или плохим. Каждый крик смерти мог быть одним из его спасителей или человеком, блокирующим выход. Он обнаружил, что его разум слишком истощен, чтобы надеяться на то или иное. Честно говоря, он надеялся, чтоб они провалили попытку, и его убили вместе с остальными. Потому что если Аргон Ирвинг хотел его к себе забрать, то единственное место безопасное, это снова оказался в своей камере.

Звук труб затопил тюрьму. Верзила, несший его, ругался долго и громко. Риборта осторожно опустили на землю, которая казалась удивительно твердой под его поджатыми коленями. Камень был холодным, но он не возражал. Он вздрогнул и рассеянно подумал, не лихорадит ли его. "Уже не вверх ногами", — подумал старик, медленно открыл глаза и стал наблюдать за битвой за свою угасающую жизнь.

Красивая женщина с волосами цвета воронова крыла стояла в дверном проеме, ведущем вглубь тюрьмы. Кинжалы вылетали из ее рук, не способные нанести смертельный удар сквозь толстую броню стражников, но тем не менее останавливающие их. Риборт посмотрел в другую сторону. За рядами камер из толстого камня и запечатанных деревянных дверей виднелась последняя лестница. Десять охранников протолкались вниз, и только четверо сошли со ступенек. Двое мужчин сдерживали их, размахивая длинными кинжалами с такой точностью, что Риборт понял: это люди Ирвинга. Один из них был худым, жилистым мужчиной со светлыми волосами, в то время как другой выглядел как темнокожий гигант. Все трое его спасителей были одеты в серые плащи Гильдии Пауков.

Старец закрыл глаза, когда один за другим умирали охранники. С трубным звуком они будут приходить бесконечно. Трое против толпы; Риборту не нужно было напрягать весь свой ум, чтобы понять вероятность побега. Он ждал, что грубые руки схватят его испачканную одежду, или, возможно, лезвие пронзит его грудь. Смерть за смертью он слышал их крики, хор крови и мастерства. Грубые руки схватили его, но вместо того, чтобы оттащить обратно в камеру, перекинули через плечо великана.

— Беги! — прогремел мужчина.

Они поднялись по лестнице. Когда они добрались до вершины, бывший учитель короля Эдвина и сына Аргона Ирвинга, осмелился открыть глаза. Здоровяк обернулся, чтобы посмотреть, что там у него за спиной, и в этот момент Риборт увидел, что дорогу ему преграждают еще десять солдат. Они не торопились и не выглядели слишком обеспокоенными. Они были выстроены в форме ромбов, те, что сзади, держали длинные шесты, в то время как передние несли щиты и булавы.

— Сдавайся! — крикнул один из стражников.

— Где ворота? — спросила женщина.

— Следуйте за мной, — сказал тот, что пониже. — Пока они не знают…

Все трое бросились по коридору к защитному строю, затем повернули направо. Риборт был сбит с толку. Они подошли к тупику из цельного камня. Тени на нем были густыми. Маленький человек прыгнул на стену, и как раз в тот момент, когда старик задумался, какой гимнастический трюк он собирается выполнить, он проскользнул сквозь нее, как будто стена была воздухом. Девушка последовала за ним. В груди старика загорелась надежда.

Пока стражники кричали у них за спиной, Риборт и его великан прыгнули в тень стены. Прохладный свежий воздух обдувал его кожу, почувствовав всем телом этот приятный бриз, он начал жадно глотать воздух.

— Давайте отвезем его домой, — сказала женщина. Учитель воров и королей попытался улыбнуться ей, но чистые легкие не давали ему покоя.

Он уснул, все ещё перекинувшись через плечо великана.

Несмотря на многочисленные шкафы, потайные дорожки, сады и чердачные помещения, Ромул не мог быть счастливее в своём новом домом. Последние несколько дней он провел, скрываясь куда более бесцельно, чем обычно. После покушения на жизнь его, отец не назначил нового учителя ни по оружию, ни по хитрости, ни по политике. Не имея других дел, Ромул начал подбирать случайных работников и выслеживал их. Он наблюдал, как толстая Оливия трудится над печами почти четыре часа, прежде чем заметила его присутствие. Решив, что такой занятой, неумелый человек не доставит ему удовольствия, он с трудом поднялся. Сэнкэ поймал его меньше чем за четыре минуты, Дурис — меньше чем за две.