— То есть вы только внешне подростки? — уточнила Инга.

— Вот давайте про возраст не будем, милочка, дамам не принято задавать такие вопросы. Сколько мне на самом деле лет, я оставлю при себе. Все же мы банальные бинейджеры, а не отсталые кидалты.

— Кто кого кинул? — не понял Олег.

— Никто ни кого никуда не бросал, молодой человек. Понятие “кидалты” произошло от двух английских слов “ kid” и “adult”. Ребенок и взрослый. Кидалты — это люди, как и мы, в возрасте, но взрослеть они отказываются в принципе. Причем сознательно, головой. Они живут незамысловатой жизнью, не интересуются политикой и биржевыми сводками, ведут себя, словно дети, одеваются, как подростки. Утром — мультики, днем — игровая приставка или футбол, вечером — попкорн и тусы с друзьями. “Семья”, “детишки”, “ответственность” — эти понятия для них, как красная тряпка для быка.

— Есть у меня один такой знакомый, — наморщил лоб Олег. — Дитя дитем, честное слово. Вон оно как — кидалт, значит.

— Именно так. А мы — всего лишь хорошо выглядящие, заботящиеся о своем теле и своем образе пенсионеры. Да, годков много, но, поверьте, в сорок лет я выглядела намного менее привлекательно. Хотя, признаюсь, поначалу мне было не очень уютно выходить на пляж в ярко-розовом бикини, когда вокруг меня все в закрытых черных или серых необъятного размера купальниках. Но потом я встретила Якова, у которого были те же самые проблемы. Мы преодолели их вместе, и мы счастливы. Чего и вам желаем. За сим, господа, вынуждены откланяться, через полчаса в парке Липки начинается свободный сеанс йоги — не хотелось бы опаздывать.

Яков Покрышкин был лаконичнее. Он кивнул каждому из оперативников, потом прижал руку к сердцу и просто сказал:

— Ну, давайте, до свидания! Если что — звоните, моя визитка у вас есть.

После того, как двери за бинейджерами закрылись, никто еще долго не мог вымолвить ни слова. Наконец Олег выдавил:

— Ну и что, в целом, это было такое?

— А черт его знает, — ухмыльнулся Хачериди.

— Пути Господни неисповедимы, — пожал плечами Бестужев.

В дверь снова просунулась голова дежурного. На этот раз он был явно встревожен. Когда он начал говорить, вся честная компания тут же забыла о бинейджерах. Обнаружили новый труп. Почерк тот же.

— И кто на этот раз? Литовец? Монгол? Или пигмей из Африки? — съязвил Хачериди.

— На этот раз жертва — наш соотечественник, — не смутился дежурный. — И чтобы его опознать, даже паспорт не понадобился. Это Иван Голодный.

— Что? Тот самый? Из телевизора?

— Именно. Известный как человек с небинарным гендером.

— Кто-кто? — ошарашенно спросил Олег

— Гермафродит, если говорить на твоем языке, — пояснил Бестужев.

— А чего ж так прямо и не сказать?

— А это, Олежек, неполиткорректно, — усмехнулся капитан, — и не толерантно. Прав товарищ Хачериди: не хватает тебе этого качества.

Все эти “бинейджеры”, “кидалты” и “небинарные гендеры”, конечно же, были понятиями уже другого поколения. Бестужев старался быть в курсе новых веяний. Он честно интересовался новыми айфонами, научился кататься на роликах и даже пару раз слушал рэпера Face. Но все же капитан отдавал себе отчет, что начинает естественно устаревать.

Впрочем, он находился еще в том возрасте, когда об этом самом возрасте переживать рано. Например, он еще был очень легок на подъем. И после доклада дежурного о новом трупе первым сорвался с места, опередив и Олега с Ингой, и даже вездесущего Хачериди. В коридоре грек вспомнил, кто здесь начальник и отправил Ингу обратно собирать данные по Ивану Голодному, Олега — найти кого-нибудь из друзей или коллег, связаться с ними и сообщить о случившемся. На место преступления с собой он взял одного Бестужева.

Капитан прожил во Владимире всю свою жизнь, да и по долгу службы обязан был знать географию города, но даже он смешался, когда Хачериди спросил его, куда им ехать. По словам дежурного, труп был обнаружен на пересечении трех улиц — Осьмова, Ивановской-Подгорной и Ильинской-Покатой. О том, что такая точка есть на карте древнего города, Бестужев узнал только сейчас.

Но в век высоких технологий это, конечно, проблемой не стало. Оказалось, что улица Осьмова проходит от гостиницы “Владимир” вниз, мимо “Эльдорадо”, бывшей шашлычной “Ван”, вплоть до спуска на Лыбедскую магистраль. Собственно, сам спуск, в который она переходит, и есть улица Ивановская-Подгорная, а вправо от этого мини-перекрестка отходит улица Ильинская-Покатая. Бестужев тысячу раз проезжал мимо, но никогда не задумывался над названиями древних улиц.

На месте их встречал капитан Смирнов. Он сам приехал за пятнадцать минут до коллег, но первый беглый взгляд позволил составить картину — за убийством стоит наш вездесущий Мистер Х. Дорогу от дома номер двенадцать по улице Осьмова отделяли тротуар и три высокие раскидистые сосны. Вот между двумя этим деревьями и расположился вбитый в землю перевернутый крест. На нем вниз головой висел обескровленный Иван Голодный, кумир неоперенных активистов, герой многочисленных ток-шоу и автор кучи экзальтирующих и, на взгляд Бестужева, бессмысленных акций. А теперь, похоже, Иван являлся еще и частью какой-то бандитской группировки, если следовать логике Мистера Х.

Пока вокруг трупа хлопотали эксперты, пытаясь найти хоть какие-нибудь улики, способные помочь распутать это дело, Бестужеву пришла в голову еще одна мысль. Он отошел в сторону, чтобы его никто не смог услышать и набрал Веру.

— Привет, — раздалось в трубке. — Ты все-таки не можешь без меня?

— Не могу, — не стал спорить капитан. — И очень хотел бы тебя увидеть. Но звоню не по этому поводу.

— Ну вот, — Бестужев как наяву увидел, как Вера картинно надула губки.

— Послушай, ты же много знаешь по истории Владимира. Ну там… Андрей Боголюбский… Золотые ворота… все эти дела.