– Обернись, – презрительно сказала она. – Не люблю с гадами разговаривать.

Ольг грохнулся об землю и поднялся прежним высоким узкоплечим человеком, возвышался над бабкой почти на две головы, но смотрел сверху вниз со страхом, ощутил уже свирепую первобытную мощь, таящуюся в хрупком на вид старушечьем теле.

– Домой хочешь? – задумчиво переспросила старуха. – Отпущу. Только не знаю, как у вас, а у нас за помощь принято отрабатывать.

Где-то я это уже слышал, мрачно подумал Ольг. Только не с тобой, с тем мужиком и то было бы поприятнее.

– Дочери у меня нет, – печально сказала старуха. Ольг вздрогнул. – А земля давно меня зовет к себе, да и сама я устала ходить по свету. Пойдешь, найдешь мне чистую мудрую душу, приведешь ко мне, отпущу. Отправила бы кота, да прикипела к нему сердцем, боюсь, случится с ним что в городе. А ты хитрый, должен справиться. Иди. Приведешь мне замену, клянусь Богом, отпущу.

Ольг кивнул. Только бы из этого вертепа выбраться. И чем он думал, когда сюда рвался?

– Ну а чтобы не сбежал, – словно прочитала его мысли старуха, – кожу свою змеиную здесь оставишь. Сможешь только человеком ходить. Не вернешься – умрешь человеком. В положенный срок, лет через сорок. Тело у тебя молодое, сильное, надолго хватит. Только тогда и не мечтай вернуться. Раз сюда попал змеей, то возвращаться надо ею же.

Ольг мысленно ругнулся. Выбора не оставалось. Вдобавок, старуха пока была единственной ниточкой к возвращению.

– Как я найду ее? – спросил он.

– Не знаю, змеюшка, – покачала головой старуха. – Дам я тебе амулет, на шею оденешь, подскажет, когда ее встретишь, но искать ее своим чутьем будешь. И не вздумай ее по пути испортить. В порошок сотру. Иди, возьми там деньги, что Сережа оставил и вперед. Василий тебя добросит до города.

* * *

У неровно припаркованного грузовика на обочине толпились милиционеры. Один увидел приближающуюся машину, махнул жезлом. Василий послушно подрулил.

– Что стряслось? – спросил он, пока милиционер проверял его документы.

– Убийство, – коротко ответил милиционер. – Проезжай. – Он вернул документы и отмахнул рукой напарнику впереди, чтобы «Жигули» пропустили.

– Тебя ищут, – весело обернулся Василий к Ольгу, скорчившемуся на заднем сидении. – Смотри, не попадись.

Ольг не ответил. Амулет в виде женской головки на груди лежал совершенно недвижимым. Планов, где искать молодую ведунью в огромном городе, не было никаких.

– Я отвезу тебя в центр, что еще с тобой делать, ума не приложу, – продолжил Василий. – Хочешь, высажу в каком-нибудь особенном месте?

– Да вези, куда везется, – махнул рукой Ольг. – Я все равно ничего здесь не знаю.

Машина остановилась у подземного тоннеля. Зимний день короток, уже начинали сгущаться мрачные сумерки.

– Я буду ждать тут в это время каждый вечер, – сказал Василий. – Удачи.

Ольг что-то неразборчиво буркнул, выбираясь из автомобиля. Только на удачу и рассчитывать. Пойди туда – не знаю куда, приведи того – не знаю кого.

* * *

Грохот казался чем-то родным, напоминал шум обвалов в Драконьих горах. На потолке тускло мерцали светильники неприятного желтого цвета. Размалеванные картины кололи глаза яркими красками. Ольг стоял, прислонившись спиной к железному поручню. От разноцветного моря лиц пестрело в глазах. Белые, желтые, черноволосые, лысые, красивые, сморщенные. Мелькали хищные оскалы, усталые глаза, изможденные походки.

Поезд качало, гулко колотились колеса, замедляя ход. Двери напротив разъезжались, пропуская новую порцию разношерстной толпы, со звонким лязгом схлопывались, на секунду приоткрываясь от инерции удара.

– Мы сами не местные… – тоскливо затянулась уже знакомой песней смуглокожая женщина. Через плечо у нее был перекинут широкий матерчатый пояс, крепко перетягивающий свернутый из толстого одеяла узел. В узле мирно сопел ребенок. Люди привычным незамечающим взглядом скользили по попрошайке. Женщина прошла мимо Ольга, он бросил взгляд на лицо ребенка и хмуро ухмыльнулся. Этого ребенка он видел сегодня уже трижды, катаясь взад и вперед по одной линии. Менялись только мамы.

Молодой парень в неуклюжем клетчатом пиджаке полез в карман, долго рылся в нем пальцами, наконец выудил монету и бросил в протянутую руку. Нищенка привычно поклонилась, прошла к концу вагона и встала там, прислонившись к двери и с тоской глядя в темень за стеклянным окном в двери.

– Станция Киевская. Поезд дальше не пойдет, просьба освободить вагоны, – невнятной скороговоркой пробурчал голос из черной коробочки над дверью.

Ольг подождал, пока вагон освободится, вышел на перрон, прошел под аркой на другую сторону и остановился, поджидая нового поезда. На черных часах впереди горела точка, поезда не было уже больше десяти минут. На соседних горели нули.