– Привет.

– О, привет! Ты новенькая? – Он улыбнулся широкой дружественной улыбкой и оттолкнул ногой пустые коробки из-под сока.

– Вроде того. Меня Стеша зовут.

– А я Сережа. Зачем пожаловала в бар, принцесса?

– Мне бы кофе для Максима Сергеевича и его гостя.

– Ван момент!

Через несколько минут я держала разнос с парой кофейных кружек, молочником и сахарницей, и, поблагодарив бармена, направилась в уже знакомый мне кабинет.

Почему то странный мандраж появился уже у самых дверей, и, сделав несколько глубоких вдохов, я разгладила рукой несуществующие складки на платье и постучалась, услышав знакомое басовитое «Войдите».

– Максим Сергеевич, я принесла кофе. – Стараясь не поднимать глаз, я скользнула к столу и привычно расставила перед мужчинами свой груз.

Гость Максима азиатской наружности недобро глянул в мою сторону, бесцеремонно заглядывая в декольте, которое рабочее платье мало скрывало. Я бы даже сказала – подчеркивало, что не осталось без внимания.

– Спасибо, красавица. Кофе из твоих рук должен быть великолепен. – Оставив реплику без внимания, я подняла глаза и встретилась взглядом с… мужем! Который почему то пылал праведным гневом, судя потому, как раздувались его ноздри, а в глазах мерцал дьявольский блеск. – Твоя новенькая? Хорошенькая. – Гость цыкнул языком и откинулся на спинку стула, вновь возвращая взгляд ко мне, но на этот раз на коленки укрытые тонким капроном чулок.

– Не новенькая. На повышение квалификации прислали. Здесь она работать не будет. – Сквозь зубы ответил Максим, выразительно подчеркнув голосом последнюю фразу.

Стало немного обидно.

Очень и очень жаль, Максим Сергеевич. Вы теряете перспективного сотрудника, между прочим!
– А где, если не секрет? Я бы зашел... на кофе, пару раз.

– Я, блять, тебе зайду, ускоглазый хер!
– Вскипел Максим, хватая меня за руки и затягивая за свою спину, подрываясь со стула как взбешённый тигр.
– Даже дышать в ее сторону не смей, усек!? На кухне она будет работать! На моей кухне и мне, только мне! Варить борщи!

Судя по расширившимся глазам, мужчина мог резко превратиться в европейца, но бросив в меня очередной, теперь уже удивленный взгляд, все равно нарвался на недовольный рык.

– Все! Все! Отбой!
– Он примирительно вскинул руки перед собой.
– Сказал бы сразу, что твоя баба, я бы понял.

– Это моя жена!
– Взревел Максим и я поняла, что пуговок на платье однозначно не достаточно для его морального спокойствия. 

Внутри все кипело. Мозги, и без того отбитые в ранней юности, сейчас плавились от злости и ярости, в отношении одного из друзей и по совместительству держателя части акций «Соблазна». Хорошо, что китаец с детства сообразительный и переварив мой рев, улыбнулся и протянул руку:

– Поздравляю. Давно пора. И жена у тебя красавица. Тихо! Тихо! Не рычи! Я от чистого сердца комплемент сделал и больше не буду, понял.

Задвинуть за себя Стешку сейчас было просто жизненной необходимостью, но малышка удивила меня, мягко обхватив руками мой торс и опустив ладони на напряженные мышцы живота. Это был жест не успокоения, мол, завязывай орать, а что-то теплое, доверчивое, и в подтверждение моих мыслей она легонько уткнулась лбом мне в спину.

Поймав ее руку, аккуратно сжал пальчики, и гнев прошел сам собой. Хотелось только прижать ее к себе и по возможности поцеловать в темноволосую макушку. Единственное, что сейчас определенно было не уместно, так это то, что она продолжала находиться в рабочей форме моего клуба, и это противоречило моему внутреннему настрою.

– Я, пожалуй, позже зайду, раз уж тут такая песня. – Лу поднялся на ноги и спешно, как и всегда, метнулся к двери. – Адьеос! Не скучай, амиго, на днях созвонимся! – На прощанье бросил он и оставил нас со Стешкой вдвоем.

– Ты не злись, ладно? – Тихонько буркнула она, продолжая стоять за моей спиной.

– Почему это я не должен злиться? Моя жена, как простая официантка, таскается с разносом. Еще и херы всякие ей в титьки заглядывают.

– Ну во-первых, нет ничего страшного в том, что я принесла тебе и твоему другу кофе. Будем считать, что он был яко бы в гостях, а я гостеприимная хозяйка. – Говорила она, а я улыбался. Хитрая лисица, ловко выкручивается. – Во-вторых, в титьки, как ты выразился, в этом платье невозможно не заглянуть. Это где это видано, чтобы форма была такой… откровенной?

– Покажи.

– Что?

– Грудь покажи. – Я вывернулся из ее объятий и повернулся лицом.

Положение было самое удачное из возможных. Между Стешей и дверью был я, и даже если кто-то вздумает войти без разрешения, из-за моей широкой спины стешины прелести останутся прикрыты. Поэтому, облизнувшись, я почувствовал, как от злости настигает откат, и сейчас желание помять ее сочную грудь становилось невыносимым.

– Сейчас? – Испуганно проблеяла она и покосилась на дверь, позволяя без труда понять, о чем она думает.