– А вы один здесь живете? Ни жены, ни детей?

– Вы знаете, это довольно неприятная история, но я не люблю всяких околичностей и скажу вам прямо и сразу. Моя жена погибла в автокатастрофе лет двадцать уже тому назад, оставив меня с двумя маленькими дочерьми, одна совсем малышка. Их взяли тесть с тещей и воспитали (с моей помощью, конечно). Ну а я с тех пор «на женщин не смотрел, ни с одною даже слова больше молвить не хотел»; простите, кажется, что-то я в цитате напутал. Но по сути дела все так.

– Вы настолько любили вашу жену?

Он промолчал, а я счел неделикатным продолжать расспросы. Поэтому я решил сменить тему.

– А вы только алхимией интересуетесь или каббалой тоже?

– Нет, алхимией, остальное меня не интересует. А любителей каббалы вы у нас найдете сколько угодно, чего уж другого… (Ха! Это уже кое-что! Значит, каббала их все же интересует.)

– А вы, значит, завтра в Голландию летите? По делам?

– Исключительно. Терпеть не могу никуда ездить. Отвлекает от дел, мешает экспериментам и засоряет голову ненужными впечатлениями. А если значительно часовой пояс менять, то и вообще с ума сойти можно. Поэтому я стараюсь ездить только в случае крайней необходимости. Один только раз Богословский затащил меня в Турцию. Но это особое дело. Потом расскажу. Или он сам вам расскажет. А с вы… Помните, я вначале хотел вас после возвращения пригласить? А потом подумал: сегодня уже шестнадцатое, из Голландии я вернусь двадцатого или двадцать первого. А с двадцать третьего уже проект пойдет. Когда же встречаться? Вот я вас и пригласил, не откладывая в долгий ящик. Ладно, хватит нам сидеть и вести светскую беседу. Пойдемте в лабораторию!

– Пойдемте.

Мы снова спустились в бэйсмент. Павел достал ключ и отпер дверь напротив той, через которую мы вошли из гаража. Мы оказались в достаточно обширном помещении с небольшими сводчатыми окнами на уровне земли. Большая часть этого помещения была занята столами, заставленными ретортами, колбами, пробирками и тому подобным инструментом. На полках над столами стояли банки с какими-то разноцветными субстанциями. Наличествовали также два огромных холодильника и камин, переделанный под какую-то достаточно специфическую вещь. Больше источников огня (за исключением нескольких спиртовок) я не обнаружил, что меня слегка удивило. Павел как будто прочитал мои мысли:

– Я следую во многом современному французскому алхимику Роже Каро, известному также под индийским псевдонимом Камала Джняна. Он учит, что огонь нужен адепту только в двух случаях: восстановлении минерала и производстве соли, во-первых, и осуществлении трансмутации, во-вторых. Во всех остальных случаях огонь опасен и вреден. Китайцы, кстати, предупреждают о том же: неправильное использование огня (хо хоу) пересушивает и губит эликсир, выжигая из него жизненную энергию. А для редких случаев, когда нагревание нужно, у меня есть печь (жест рукой в сторону бывшего камина) и спиртовки. Вот смотрите (он снял с полки две банки с плотно притертыми крышками), это истинная киноварь, «дань ша» даосов, вермиллион западных адептов.

С этими словами Павел указал на красный порошок в первой банке, равно как и на лежащий на этом порошке камень с красноватыми прожилками, видимо, это был кусок содержащей природную киноварь породы.

– А вот это то, что обычно называют киноварью и что безнадежно испорчено огнем и промышленной обработкой.

Субстанция в другой банке казалась какой-то мертвенной и искусственной по сравнению с почти тем же самым из другой банки.

– А вот здесь вы можете увидеть нечто гораздо более интересное.

Павел открыл холодильник и достал из него нечто завернутое во влажную ткань. Когда Павел развернул эту ткань, я увидел нечто, напоминающее обычный булыжник. Я с недоумением посмотрел на Павла.

– Хм… Если вы расскажете про это ботанику или геологу, он скажет, что вы начитались детских сказочек. И тем не менее оно существует, это странное существо. Даосы называют его «желтое дитя из камня». У меня таких камня три, и найдены они отнюдь не в Китае, а у нас на Алтае. Смотрите!

Он достал с полки кувшин, положил камень на стол, на минуту замешкался, принес с другого стола небольшой топорик и, размахнувшись, ударил по камню. Произошло нечто невообразимое. Камень разлетелся пополам, а из него вывалились какие-то странные образования, красно-желтого цвета, напоминающие яичные желтки, но побольше размером.

– Быстрее сюда, – закричал Павел, – помогите, пожалуйста!

Когда я подошел, Павел занимался тем, что буквально выжимал эти желтки в кувшин, выбрасывая оставшуюся шкурку в ведро для отбросов. Мне он велел заниматься тем же самым.

– И побыстрее, – добавил он.

И все-таки я не успел: желтки становились все тверже и тверже, жидкости в них все меньше, а последние и вообще окаменели.

– Ладно, ничего страшного. Твердые потом надо будет растереть в порошок и принимать так, – успокоил меня Павел. – Жидкости все равно порядочно, грамм триста набралось.

Он снял с полки две небольшие чашечки типа кофейных и разлил по ним жидкость, выжатую из «желтков».

– Пейте, не пожалеете!

Я выпил свою порцию. Приятная на вкус свежая вода с легким грибным привкусом. Но не успел я поставить пустую чашку на блюдце, как сок начал действовать: полностью исчезло чувство жажды и голода, перестала побаливать голова, по всему телу разлилось тепло. На душу снизошли покой и удовлетворение.

– Теперь дня два можете ничего не есть, будете и так сыты. А оздоровились вы лучше, чем если бы год ели витамины «Центрум» и пили «иммунал» или что-нибудь в этом роде. Думаю, что никакими простудами и гриппами вы года три болеть не будете.