Шрифт:
– Я смотрю на вещи реально. А ты… Исполнения твоих желаний придется ждать до греческих Календ [119] , – огрызнулся банкир. – Ты как всякий ничтожный тип, мечтаешь о несбыточном.
– Неправда. Я – Магн, великий. Просто великие иногда кажутся людям вульгарными. Вот на тебя точно никогда не падет выбор. Из-за твоего богатства. А я беден. Но при этом потенциально богат. Я там и здесь. И нигде. Таких обожает толпа. Она влюбляется в них мгновенно и надолго. Да здравствует толпа! За две тысячи лет она не сделалась ни умнее, ни просвещеннее! Папашка, налей мне. Я хочу выпить за охлократию.
119
То есть желания никогда не исполнятся, потому как у греков не было Календ.
Пизон покорно исполнил просьбу Бенита.
– Папашка, мне очень понравился твой замысле, но я внесу в него некоторые коррективы. Я – твой корректор [120] , папашка, цени. Кстати, ты знаешь, что Элий в Риме? Нет? Приехал тайно. Говорят, болен. Так вот, сегодня ночью я убью Цезаря, а в убийстве обвинят Элия. Разумеется, с него снимут потом обвинение… может быть. Но это неважно. Главное – бросить тень. Элию не избавиться от нее до конца жизни. А главное, Руфин никогда не простит Элию смерти сына – не важно, виновен сенатор или нет. А потом выйду я весь в белом. Кандидат то есть. И стану императором.
120
Корректор – должностное лицо, назначенное императором на краткий срок, чтобы исправить то, что другие натворили в провинциях.
Пизону казалось, что Бенит бредит.
– Ты поражен грандиозностью моих планов? – продолжал Бенит. – Я уберу Цезаря, потом Руфин уберет Элия, а уж потом мы с тобой, дорогой папашка, придумаем, как, не торопясь, убрать Руфина. Настало время массовой уборки. Урожай созрел.
Пизон вновь наполнил свой кубок и осушил.
– А потом ты уберешь меня?
– Нет, дорогой папочка. Ты сам устранишься. Отойдешь в тень и будешь мне помогать добывать империй [121] . А я буду помогать тебе добывать деньги. У нас будет совместная компания. «Пизон и сыновья. Рим и провинции». Неплохо звучит? Мы как два братца Диоскура – один бессмертный, другой – обычный человек.
121
Империй – власть.
– Потише, пожалуйста, – шепотом попросил Пизон.
– А что такого? Неужто Руфин не знает истории о двух любящих братьях Касторе и Поллуксе? Не волнуйся, папашка, доносчиков никто не слушает нынче. Лучше давай заключим пари на миллион сестерциев, что я сделаюсь Августом.
– Руфин еще жив и не собирается умирать.
– Миллион, папаша. Неужели тебе жаль миллиона для родного сыночка?
И он ударил разом двумя ногами по клавиатуре. Пизон сморщился, как будто пронзительные звуки органа в самом деле раздались в комнате.
Отставной фрументарий Лапит пробирался по рынку меж женщин в ярких двуцветных платьях и слуг с сумками и корзинами. Лапит любил сам ходить на рынок и выбирать зелень и фрукты. А еще он непременно останавливался возле торговца антиквариатом, в основном поддельным, что расположился под пестрым тентом возле статуи Меркурия. Но среди его барахла порой встречались подлинные и по настоящему ценные вещицы. Завидев постоянного покупателя, старый торговец-сириец ожесточенно замахал руками, приветствуя Лапита.
– О, боголюбимый, несравненный Лапит! – закричал антиквар, когда бывший соглядатай был от него еще в десяти шагах. – Я нашел для тебя подлинное ожерелье царицы Клеопатры. Только посмотри!
Пройдоха достал из-под прилавка потертый кожаный футляр. Внутри тускло поблескивала нитка дешевых гранатов. Вряд ли подобное ожерелье могла носить даже служанка Клеопатры. Лапит презрительно хмыкнул.
– Не нравится? Тогда я поищу что-нибудь другое… Вот, смотри. Брошь в виде скарабея.
Антиквар суетился, выбирая подходящую вещицу среди многочисленных безделушек.
– Лапит! – Услышал соглядатай рядом с собой незнакомый голос.
Он обернулся, но никого не увидел.
– Не оборачивайся, сделай вид, что тебя интересует барахло этого жулика, – продолжал голос.
И тут Лапит почувствовал, что у него холодеют руки и ноги: он увидел, как мраморный Меркурий повел нарисованным глазом и едва заметно подмигнул. Лапит уронил корзинку с зеленью.
– Я простоял целый час на солнцепеке, пока ты ползал по рынку, выбирая пучок редиски, – продолжал Меркурий. – А теперь слушай меня внимательно. И не отвечай вслух, только кивай головой. Ты понял?
– Да, – выдавил Лапит.
– Что ты сказал, доминус? – Тут же повернулся к покупателю антиквар.
– Ничего, – Лапит кашлянул, прочищая горло. – Лишь то, что сегодня выбор не велик.
– Что поделать! Подлинно интересный товар попадается все реже и реже. Может, тебя интересует мумие? Эта смола, по вкусу напоминающая амброзию.
– Ничего не говори, идиот, – прошипел Меркурий. – Только кивай.
Лапит послушно кивнул.
– Ты купишь мумие? Сколько? – радостно воскликнул антиквар.