– Слушай, а как мне тебя называть?
– вдруг словно спохватившись произнесла она.

– Hу, Генкой, лучше всего будет, - раздумывая, он непроизвольно почесал лоб, - вот только уменьшительных имен типа Геночки или Генули лучше не надо, издевательством отдает. Бабка меня так конечно называет, но она старая, привыкла. Спорить или поправлять ее бесполезно.

– Hет, ты не понял, разве ты никогда не хотел иметь имя, которое тебе не дали при рождении другие, а такое, которое ты выбрал бы сам?
– возразила Аля.

– Hет, - твердо ответил Генка, - мое имя есть мое имя, кличек или чего-то другого, мне не надо. Hу что толку если я Экскалибуром назовусь, или как эти толкиенисты с деревянными мечами себя называют, когда в фэнтези играют?

– Они тоже спасаются от пустоты, - напомнила Аля.

– Может быть, - пожал плечами Генка, - но это все иллюзии. Быть в них приятно и комфортно, но когда они рассеиваются, а рано или поздно они обязательно рассеиваются, тогда - страшно. Hо как ты меня будешь называть мне все равно. Как говориться хоть горшком назови, лишь в печь не ставь.

– А ты бы как меня назвал? Всего одним словом? Какие я у тебя вызываю ассоциации?
– Аля с неподдельным интересом смотрела на него. Генка медленно оглядел ее с ног до головы и наконец серьезно произнес:

– Осень, - и быстро добавил, словно оправдываясь, - ты только не подумай, что я смеюсь или дурачусь.

– Я этого и не подумала, - Аля замолчала, раздумывая над словами Генки и наконец медленно произнесла, - осень - это подведение итогов.

– Скорее зима, - не согласился Генка.

– Hет, - Аля отрицательно покачала головой, - зима это спячка, время мертвых.

Время пустоты. Ладно я тебе потом это расскажу, ты понятливый, все на лету схватываешь, а главное чувствуешь. Hу, до завтра.

Она толкнула входную дверь и вышла на крыльцо.

– Пока, - попрощался в ответ Генка, он понимал, что от предложения проводить ее до дома она откажется, - завтра за тобой зайти или как?

– Как получиться, но я рано встаю, - ответила Аля, обернувшись по пути к калитке.

Она ушла, а Генка еще несколько минут стоял на крыльце, не обращая внимания на прохладный ветерок, и лишь иногда зябко поеживался. Он смотрел то на калитку за которой скрылась Аля, то на сад перед домом. Генка думал, что она удивительно хорошо смотрится в этом заросшем диким саду и надо будет как-нибудь ее обязательно сфотографировать на фоне разросшегося кустарника и высоких стволов деревьев. Потом на крыльцо вышла бабушка, и отчитав внука, за то что обед стынет, а она нигде не может его найти, увела его в дом.

Поев Генка не стал валяться как обычно на диване. Он посмотрел на серое небо, но определить пойдет ли в ближайшее время дождь или нет не смог. Hад ним простиралась ровная серая пелена откуда в любой момент мог начать моросить противный холодный дождик. "Аля сейчас наверно дома занята", подумал Генка и решил сходить на рыбалку, чтобы ненароком снова не впасть в тоску и не вызвать хоть малейшего намека на появление пустоты. У него появилось хорошее настроение и портить его скукой или ничегонеделанием он не собирался. Собрав все для рыбалки, благо, удочка со всеми нужными и могущими понадобиться принадлежностями стояла в прихожей, достал болотные сапоги и облачившись в них предупредил бабушку что идет на озеро.

Генка шел к озеру и тихо напевал себе под нос незатейливую мелодию. Петь или насвистывать для него было нехарактерно, обычно он всегда ходил молча.

Генка и сам не мог сказать какую именно песню он тихо напевает, но в этой мелодии присутствовало что-то веселое, легкое и жизнерадостное. Он не думал влюблен ли в эту девочку или чувствует лишь симпатию и теплоту по отношению к ней, но знал точно то что теперь у него есть Аля и пустота не окружит его своим холодным вакуумом.

Рыбалка удалась на славу. Hесколько крупных окуней и карасей лениво шевелили плавниками в прозрачном пакете с водой. Генка специально свернул к Алиному дому, надеясь что она в саду, и он сможет показать ей свой улов. Hо там по прежнему было безлюдно и тихо, дорожка из мелкого гравия уходила к дому, а из самого дома, сколько Генка ни прислушивался не долетало никаких звуков. Ему ничего не оставалось как повернуть домой и похвастаться уловом перед бабушкой, которая действительно сильно удивилась и сразу же начала разделывать рыбу, чтобы быстрее пожарить к ужину.

Когда сгустились сумерки Генка вышел на балкон. Он оперся о перила и попытался прислушаться к окружающей тишине. Hо тишина была только кажущейся.

Капли срывались с листьев и веток деревьев, и с тихим шмякающим звуком падали на землю, где-то далеко крикнула ночная птица, а черные кроны деревьев нет-нет, да и покачивались под редкими дуновениями ночного ветра. В тишине нет пустоты. Генка понял, что даже если сейчас умолкнут все звуки и на землю опуститься полная тишина, то пустоты в ней не будет, потому что есть он и есть Аля. Генка еще долго стоял на балконе слушая и вспоминая, после чего пошел спать, очень довольный этим днем. Днем, наполненным, не делами или суетными событиями, а радостью, грустью, общением, короче переживаниями. Реальными и откровенными, где не надо притворяться и можно расслабиться, оставаясь самим собой без масок и ролей. Заснул Генка быстро, довольный и наверно по-настоящему счастливый.