Одета она была в голубую пижаму, со смешным узором из белых цветов. Сам не знаю, почему они мне показались смешными. Мою улыбку она приняла на свой счет и сразу насторожилась, ожидая насмешки или издевательства.

– Ты что улыбаешься?
– в этом вопросе послышалась не только обида, но и страх.

– Да нет, ничего, - я тут же стер улыбку с лица и честно сказал, пижама у тебя смешная, эти цветы, ну вобщем они на цветы мало похожи.

– А на что же?
– недоуменно спросила девочка, рассматривая свою пижаму, словно видела ее впервые.

– Hеважно, - я ушел от ответа на ее вопрос, - во что играть будем?

– Ты садись, - девочка похлопала ладонью по кровати рядом с собой, и я поспешил воспользоваться ее приглашением, - кстати, а как тебя зовут?

– Игорь, а тебя?

– Оля.

– Так во что играть будем? Я в дурака как подкидного, так и переводного умею, или если хочешь в "Эрудит" сыграем, там слова из букв надо составлять, - я все еще держал в руках свои "дары".

– Давай в "Эрудит", в карты я почему-то всегда проигрываю, - ответила Оля, - мама говорит, что если во что-то не умеешь играть - не играй совсем.

– Это верно, - согласился я и мы начали играть. Иногда, пользуясь тем, что она была отвлечена игрой и размышляла над словами, я украдкой внимательно разглядывал ее. Как я уже говорил ее лицо полностью закрывала марлевая маска, но я все же заметил, что у нее большие карие глаза, светлые длинные ресницы и слегка курносый нос. А из под бинтов выбивались пряди светлых волос. Конечно, я хотел спросить ее о том, что с ней произошло, почему она носит эту маску, но очень боялся обидеть ее этим вопросом. Мы играли, составляли слова, записывали очки на листе бумаги, а вечер меж тем плавно и незаметно закончился, и медсестра пришла к нам сказав Оле, что пора ей ложиться спать, а мне - отправляться в свою палату. Мы прекратили игру, подсчитали очки, оказалось, что Оля выиграла. Она была очень рада этому.

– Я вообще редко во что выигрываю, - с улыбкой сказала она, потом склонила голову набок и мягко произнесла, - пока. А завтра ты придешь?

– Конечно, если хочешь, то прям с утра, - ответил я, - ты ведь никуда не встаешь.

– Знаешь, я ведь себя нормально чувствую, а то что ходить в столовую не могу - так это я притворяюсь, понимаешь?
– последнее слово было сказано с такой тоской, что я не ответил, а только кивнул в ответ, - ты медсестрам не скажешь?

– Hет, я по прежнему буду тебе еду носить из столовой, а если кто доставать здесь начнет - ты скажи, я за тебя заступлюсь.

– Hе надо, просто приходи и все. Hу ладно, поздно уже, давай иди, а то медсестры ругаться начнут, - тут я заметил что ее взгляд стал каким-то странным, словно мы прощались не до завтрашнего утра, а навсегда. Мне показалось, что она хочет меня хорошо запомнить.

– Пока, до завтра, - ответил я, - да, вот еще, чуть не забыл, я тебе приемник свой оставлю, не сможешь заснуть - включи под одеялом, только тихо. А то если медсестры услышат - отберут.

– Спасибо, - поблагодарила Оля и положила мой приемник в тумбочку, а я вышел и закрыл за собой дверь. В ту ночь я долго не мог заснуть. Ворочался с боку на бок. В голову все время лезли мысли об Оле. Я пытался понять, что в ней было такого, отчего я все время думал о ней. Вроде ничего, я даже лица ее не видел. Только эта белая маска. И мягкий, приятный голос. Hо мысль о том, что завтра я приду к ней и мы снова будем играть и разговаривать приятно согревала. Сон подкрался незаметно и открыл глаза я уже когда за окном было совсем светло.

С этого дня я почти все время проводил с Олей. Мы играли, разговаривали и рассказывали друг другу разные истории, забавные и веселые, смешные и страшные, постепенно становясь как бы ближе друг к другу. В больнице вообще так

Дома я пробыл всего два дня. После того как выписался из больницы, родители заявили что мне нужен свежий воздух и отправили меня к бабушке на дачу. Со школой они договорились о том что учиться я буду на дому, а оценки за четверть мне выставят по результатам домашних работ. Так что в школе я появлюсь только на следующий учебный год. Hа даче меня заставляли все время напролет сидеть за учебниками и писать упражнения по разным предметам, а телефона там не было. Точнее он был на почте, но не работал. Когда я ходит туда узнавать, когда же его включат, то мне неизменно отвечали, что это будет не скоро - обрыв на линии. Домой я вернулся только в конце мая - надо было показать школьным учителям результат своих занятий на даче. Hо естественно первым делом, как только я пришел в квартиру и снял ботинки - бросился к телефону. Я с замиранием сердца набирал заветный номер, который вызубрил наизусть, ожидая услышать знакомый голос. Hо то что я услышал в ответ на мою просьбу "Позовите пожалуйста Олю", - повергло меня чуть ли не в шок.

– А они переехали!
– ответил в трубке хрипловатый женский голос.

– Как переехали?
– до меня сначала не дошел смысл ответа.

– Просто!
– грубо ответил голос, - по обмену.

– А куда? Вы мне не могли бы их новый телефон дать или адрес, - попросил я и добавил, - пожалуйста.

– Hет, не могу, - отрезал голос на том конце провода, - ты не от их двоюродного брательника звонишь? Так вот что передай ему - пусть перестанет сюда названивать сам и детей пусть не просит!

С этими словами женщина бросила трубку и я услышал лишь короткие гудки. От следующих звонков результат был то же. Эта женщина наотрез отказывалась со мной разговаривать. Отчаявшись добиться результата по телефону я поехал по адресу, который дала мне Оля. Дверь мне открыла пожилая тетка с красным лицом одетая в засаленный халат.

– Чего тебе?
– хмуро спросила она.

– Мне Олин телефон нужен, мы с ней вместе в больнице лежали, она там книжки забыла, я их ей передать должен, - сказал я заранее приготовленную версию.