– Ты хотела свежий воздух, – негромко сказал Грегордиан, чуть подталкивая меня в какое-то темное загадочное пространство, заполненное ритмичным мерцанием. – Мне же все равно, где я тебя получу. Здесь или в моей постели, главное быстрее.

– Вот если опустить две последние фразы, то ты прозвучал почти романтично, – пробормотала, в восхищении рассматривая небольшой, но совершенно потрясающий сад, в котором мы очутились. – Не говоря уже о том, что вообще привел меня сюда. Боже-е-е!

Этот сад разительно отличался от райских золоченых кущей бывшего Фир Болга. Не знаю почему, но от этого места исходила аура интимности, чего-то, бывшего очень личным. Деревья, что росли здесь, были невысокими, но очень раскидистыми. Их густые кроны смыкались практически над самыми нашими головами и сплошь были усеяны огромными цветами, напоминающими сложной формой полупрозрачные орхидеи. Они светились, но не равномерно, а как бы волнами, становясь то очень яркими, то почти исчезали в темноте и, свешиваясь вниз под собственной тяжестью, казались просто парящими в воздухе. Когда свечение достигало минимума, сквозь густой купол ветвей и листьев отчетливо просвечивало небо, усыпанное яркими звездами и царящей над ними луной. И эта смена потрясающей красоты, порожденной землей, которой можно коснуться, всего лишь протянув руку, была завораживающей, почти сказочной.

– Тебе нравится, – пусть в голосе Грегордиана не прозвучало вопроса – столь обычное для него утверждение, но мне почудилась за ним не самоуверенность, типа, ну кто бы сомневался, что так и будет. Нет. Ему было важно, чтобы моя реакция была именно такой. И даже если это какой-то глюк моего опьяненного мозга, я собиралась верить в него… хотя бы сегодня. Развернувшись, я просто кивнула, чувствуя себя непонятно почему смущенной от неподвижности Грегордиана. Он стоял и смотрел на меня в этом окатывающем волнами свечении, которого было явно недостаточно для меня, чтобы прочесть выражение его лица и взгляда. А я терялась все больше, как если бы передо мной был незнакомец, а не мужчина, каждый сантиметр тела которого знаю лучше своего.

– Как бы я хотела увидеть сейчас тот танец, – голос предал меня, отказавшись изображать веселье, за которым я попыталась спрятать неожиданную уязвимость.

– Наш договор был не таким, – покачал головой Грегордиан, усмехаясь и подступая ближе, будто подкрадываясь, становясь прежним и знакомым.

– У нас не было договора. Ты нагло меня шантажировал! – ответила я в тон ему, отступая на шаг.

– Как говорит Алево, не важно, какими методами добиваться нужного результата. Ну или что-то вроде того. – Теперь деспот двинулся в сторону, обходя меня и вынуждая следить за ним, делая меня настороженной и возбужденной одновременно.

– Предлагаешь мне тоже тебя шантажировать, чтобы получать желаемое? – не выдержав, я все же развернулась к нему.

– Со мной это не сработает. Но всегда можешь поторговаться, Эдна.

– Например? Что я могу сделать для тебя, чтобы увидеть голым и танцующим?

– Ну если просто голым, то можешь ничего не делать. Просто продолжай смотреть на меня и дышать. А вот танцующим… даже не знаю. – Свечение в этот момент сошло на нет, и его усмешка выглядела мрачной и будоражащей. – Скажем, я никогда не видел, как ты ласкаешь себя. Поэтому я раздеваюсь и танцую, а ты тоже снимаешь одежду и прикасаешься к своему телу, пока смотришь на меня. Честная сделка?

– Нет, конечно.

– Откажешься? – И он медленно стянул рубашку и взялся за пояс штанов.

Да ни за что! Если уж на то пошло, выигрываю-то я. Так же не спеша, как и деспот, стянула платье по плечам до талии, с удовольствием наблюдая, как мускулы на руках мужчины вздулись сильнее, а любая тень веселья исчезла с лица. Столкнула ткань ниже, ловя звук его резкого вдоха. Вопросительно посмотрела на деспота.

– Играем в «покажи мне свое, если хочешь увидеть мое»?

– Не так, Эдна. Покажи мне все, что мое. – Он полностью разделся буквально в несколько секунд, выуживая из мягких голенищ своих невысоких сапог два кинжала.

Его напряженный член пару раз дернулся, будто подначивающе кивая мне, и прижался к животу. Тому самому мускулистому твердому животу, от желания исцеловать который у меня резко пересохло во рту.

– Если ты и правда хочешь видеть танец, тебе не стоит так сосредотачиваться на чем-то одном, Эдна. – Вот сволочь, он еще и дразнил меня.

– А ты уверен, что регенерация фейри настолько хороша? – решила не оставаться я в долгу, и Грегордиан угрожающе прищурился. Ну еще бы, как это я посмела поставить под сомнение его мастерство! Таких шуток архонт Грегордиан не понимает!

– Тряпку прочь, Эдна, – властно сказал архонт, начиная медленно и почти небрежно вращать клинки между пальцами. – На землю и раздвинь ноги! Я хочу видеть все!

Я опустилась на собственное платье, понимая, что ему уже однозначно конец на этой густой сочной траве, и оперлась спиной о ствол, бесстыдно расставляя ноги.

Моментально стало жарко от того, как задергались ноздри деспота, словно он настойчиво старался уловить запах моего возбуждения даже на расстоянии.

– Шире! – приказал Грегордиан, начиная двигаться в только ему слышном ритме и вращая кинжалы быстрее. – Прикоснись к себе так, как это делаю я!

Лишь на долю секунды вспыхнул извечный мой протест против его давления и тут же исчез, начисто сметенный преображением мужчины передо мной. Мгновение назад его огромное мощное тело было угрожающим монументом, кричащим о силе, притаившейся внутри, а в следующее стало практически жидкостью. И не просто жидкостью, а стихией. И вот ее мощь виделась просто безбрежной. Я застыла, ошарашенная и абсолютно сраженная подобной метаморфозой. Мое собственное тело прямо-таки завибрировало, отзываясь на каждое тягучее и при этом неуловимо стремительное движение Грегордиана, и я обхватила свою разом потяжелевшую и безумно чувствительную грудь, скользя второй рукой вниз по животу.