– Президент говорит: надо меньше с женщин брать.

– Ты скажи ему, что нельзя, вообще нельзя людей на лесовоз сажать: техника безопасности запрещает.

– Президент говорит: русский инженер должен сказать шоферу, чтобы тот меньше денег брал.

– Не могу я решать такие дела. Ты скажи ему, скажи, я не директор. Я -специалист, эксперт. Инженер я! А это ваши внутренние дела.

– Президент говорит: вы справедливый человек. Шофер здесь, в деревне. Надо сказать ему, чтобы...

– Ладно, зовите его.

Побежали за шофером. Тот шествовал солидно, в окружении двух подростков-"апранти". Точный перевод этого термина - "подмастерье", "ученик". На деле "апранти" лишь мыли машину и работали на приусадебной плантации шофера, за что тот, правда, их кормил и одевал. Ездить "апранти" дозволялось в кузове, а если случались платные пассажиры - на подножке, держась за дверцу, в нарушение элементарных правил техники безопасности.

Шофер шествовал, а один из "апранти" держал над ним раскрытый зонтик. Хляби небесные продолжали источать влагу.

При виде шофера деревенские жители загалдели пуще прежнего, но водитель сохранял невозмутимость.

– Сколько ты взял денег?
– спросил Борис.

– Сто франков со всех, - ответил шофер.

– Президент говорит: триста пятьдесят, - вставил Якгборо.

– Нет, сто!

– Президент говорит: раньше сто брал, а теперь...

– Хорошо,- разозлился шофер.- Поехали все на базар, я куплю кура, и будем есть его. Кто сказал неправду, тот умрет!

Борис был знаком со жгучим перцем кура, но не знал, что тот наделен волшебными свойствами "детектора лжи". В голове все еще стоял звон от обморока.

– Отдай деньги и поезжай на завод. Там явишься к директору,- сказал он, чтобы покончить с делом.

Не тут-то было! Страсти разгорелись не на шутку. Присутствующие перешли на язык сусу, причем говорили все одновременно. Шофер, забыв, что он важная персона в глазах односельчан, то и дело выбегал из-под зонта, чтобы воздеть руки к небу или поколотить себя в грудь.

Наконец Якгборо перевел Борису:

– Президент говорит: пусть шофер оставит деньги себе. И не надо доводить дело до директора. Если этот шофер не будет возить женщин, то и другие тоже не будут, и женщинам придется ходить пешком. Но теперь они обо всем договорились, и шофер будет брать, как раньше...

Так Борис получил урок житейской мудрости. Староста-президент уговаривал инженера остаться в деревне и отведать угощения. Борис, прикладывая руку к груди, благодарил, но ссылался на занятость.

Распрощались самым теплым образом. Мальчишкам-"апранти" деревенский президент дал по лохматому кокосовому ореху. Мир был восстановлен.

Дорога сворачивала направо, мимо пруда, про который ходили таинственные слухи. Говорили, что в колониальные времена секта "людей-крокодилов" раз в год топила здесь девушку. Делалось это для благополучия и процветания города. Французу-губернатору так и не удалось выяснить, кто входил в этот таинственный союз. Начальник полиции грозил страшными карами, но ничего не мог поделать. Так во всяком случае утверждал старожил здешних мест датчанин Ольсен. Он занимался ловлей тропических бабочек и отсылал их коллекции в Европу. По его словам, он знал "людей-крокодилов", но не вмешивался в их дела. В первый же год после провозглашения независимости страны ритуальные жертвоприношения прекратились. Раз и навсегда.

...Все дальше, дальше от города вела дорога, ее тесно обступили со всех сторон деревья в бороде лиан. До приезда в Африку Борис считал, что выражение "непроходимые джунгли" - метафора, в общем-то пройти при желании можно. Оказывается, нет; в сторону от тропы не ступишь ни шагу - кустарник растет так густо, что некуда поставить ногу. Если по дороге не ездить год, она наглухо зарастет.

Но по этой дороге движение было оживленным. С тех пор как на площадке у ручья начали строить лесокомбинат, тяжелые ЗИЛы проложили в твердом латерите две глубокие колеи. Земля была красная, словно с нее содрали кожу. Первый раз, когда Борис осматривал это место с самолета, его поразил цвет.

– Железо!
– прокричал тогда летчик Василий Кузьмич Самохвалов.- Железо, а не земля! Все ножи у бульдозера обломаешь!

Земля и в самом деле была твердой, зато от дождей она не раскисала, и можно было обойтись без бетонной дороги.

Завод стоял белый-белый на фоне фиолетовых деревьев-великанов. Деревья несколько раз порывались спилить, но директор Сидибе М'Бани категорически запретил: "Деревья - наша визитная карточка. Везде, где возможно, надо сохранить их".

Завод казался нереальным посреди этого девственного ландшафта. Длинные цехи стояли свободно. Заводом можно было любоваться. По праздникам и базарным дням сюда из лесных деревень приезжали на немыслимых колымагах или просто брели пешком представители племен герзе, мборо, нкома. Такого они никогда не видывали.

Вот и ворота. Охранник в ожидании скорых дождей уже упаковал себя в пластиковую накидку. Он лихо козырнул и снял засов. Пора включаться в знакомый круговорот забот.

В конторку Борис вошел один. Остальные поспешили к цехам - Роман Иванович в котельную, Воротный - в лесоцех, Шапура - в фанерный. Бориса уже ждали. Белая ладонь по очереди жмет черные.

– Инженер, заедает пилу в "Реннепонте". Вчера вы распорядились...

– Инженер, привезли пластик для покрытия лесоцеха. Заказывать рабочих?