— О, Александр! — уязвленно вскричала Мередит. — Ведь они так тебя любили!

Однако Александр, похоже, даже не слышал ее; словно завороженный, он уставился на портрет Элизабет Уэлдон с ребенком.

— Почему все-таки они не сказали мне правду? — спросил

Александр, меряя шагами спальню. В голосе его звучала нескрываемая горечь.

— Возможно, им так посоветовали, — предположила Мередит.

— Но почему? С какой стати? Зачем?

— Ты же сам сказал, что последствия того несчастного случая были настолько травматичны для психики, что твой мозг попросту заблокировал все воспоминания о нем. Возможно, Константин и Мелина не хотели лишний раз напоминать тебе об этом, чтобы не травмировать тебя ещё больше.

— Или боялись другого — что я вспомню, кто я такой и что со мной сделали! — выпалил Александр. Он перевел взгляд на фотографию Элизабет, которую держал в руке. — Господи, каково же было ей — и моему отцу — все эти годы считать, что я не выдержал заточения в колодце и умер? Какое потрясение она испытала, когда ей сообщили о моей смерти?

— Она ничего больше не испытывает, — спокойно сказала Мередит. — С той минуты, как ей сказали, что ты умер, она впала в состояние кататонии.

Александр ошалело воззрился на нее.

— Так она ещё жива!

Мередит кивнула.

— Ее содержат в Швейцарии, — сказала она. — В Лозаннской клинике. Она находится там с 1953 года. Причем, как оказалось, Фонд Киракиса оплачивает не только все расходы по её содержанию в клинике, но заодно и расходы по содержанию недвижимости Райанов.

— Фонд Киракиса, — медленно повторил за ней Александр, кривясь после каждого слова, точно надкусывал незрелый фрукт. — Караманлис!

— Что? — Мередит метнула на своего мужа озадаченный взгляд. — Что ты имеешь в виду?

— После смерти моего отца управление Фондом перешло в руки его замечательного друга и семейного врача, Перикла Караманлиса, — ответил Александр. — Он там всем и заправляет.

— Вот значит почему ты ничего не знал про содержание Элизабет… — Мередит прикусила губу; последние фрагменты головоломки вставали на свои места.

Александр покачал головой.

— Да, я не знал, но готов держать любое пари, что разлюбезному доктору все было известно изначально. — И он вспомнил разговор, который состоялся у них с Караманлисом сразу после смерти Константина Киракиса. — Чутье подсказывает мне, что ему известно все. Если я найду его, то узнаю правду.

— А где он сейчас?

— Не знаю. Но скоро выясню.

Мередит уже всерьез беспокоилась из-за Александра. Ей казалось, что он сделался просто одержим желанием узнать правду, а заодно и попытаться хоть как-то восстановить собственную память. Он отправил одного из своих людей в Лос-Анджелес, чтобы извлечь из архива студии» Центурион» все фильмы с участием Элизабет Уэлдон-Райан. Нанятые им частные сыщики рыскали по всему миру в поисках людей, которые ранее состояли на службе у Константина Киракиса и могли быть свидетелями трагедии в Иоаннине. Сам Александр, сделав десятки телефонных звонков, сумел-таки отыскать Перикла Караманлиса.

— Он проживает в Рафине, — сказал Александр Мередит. — Там у него вилла, вне всякого сомнения оплаченная моим отцом. Константином Киракисом.

— Так ты собираешься ему позвонить? — спросила Мередит, с трудом сдерживая волнение.

— Нет, — процедил Александр. — Я завтра же отправляюсь в Рафину. Я хочу смотреть ему в глаза, чтобы знать, когда он говорит мне правду.

— Я поеду с тобой, — отчеканила Мередит.

На следующее утро они вылетели в Грецию.

Из Афин в Рафину Александр и Мередит полетели на вертолете, который приземлился на лужайке перед великолепной виллой Караманлиса на берегу Эгейского моря. Вылезая из вертолета,

Александр поднял голову и разглядел Караманлиса, который смотрел на них, стоя на террасе третьего этажа.

— Он знает, — сказал Александр Мередит, когда они, пригнувшись, побежали по лужайке, подгоняемые ревом винта вертолета. — Не пойму — откуда, но знает. Он ожидал, что мы приедем.

Дверь им открыл слуга — узкоглазый подросток-азиат. Он провел Александра и Мередит в роскошную гостиную с совершенно круглыми застекленными стенами, утопавшую в восточных коврах и бархате.

— Доктор Караманлис сейчас спустится, — сказал мальчик и, вежливо поклонившись, вышел.

— Красотища какая! — восхитилась Мередит, любуясь панорамным видом на Эгейское море.

— Не удивительно, — процедил Александр. — Ему наверняка хорошо платили за молчание.

Дверь открылась, и в ротонду вошел доктор Перикл Караманлис. Он показался Александру ниже ростом, чем при их последней встрече. Доктор весь точно съежился. Он заметно похудел, лицо с орлиным носом, голос и манеры утратили привычную властность — даже в поступи появилась какая-то неуверенность. «Он стал похож на высохший гороховый стручок», — подумал Александр.