Александр натянуто улыбнулся.

— Да, это верно, — сказал он. — И отец всегда восхищался вашей кропотливостью.

— Ваш отец был мудрый человек.

— Да, — вздохнул Александр. — Был. — Он присел на край стола. — Кафир, я хочу, чтобы вы постоянно поддерживали связь со своим человеком в Джакарте. Я, в свою очередь, буду постоянно связываться с вами. О любых важных событиях докладывайте мне немедленно, в любое время дня и ночи. Независимо от того, чем я занят и где нахожусь. Договорились?

— Да, — с серьезным видом кивнул Кафир.

— Очень хорошо. — Он пожал Кафиру руку. — Не подведите меня — я на вас полагаюсь. — Сказано это было самым обычным тоном, но в черных глазах Александра Мухаммед Кафир прочел скрытое предостережение.

— Не беспокойтесь, все будет сделано, — заверил он.

Выходя, Александр мельком посмотрел на зеркальное отражение в застекленной двери и заметил, как переменился в лице Кафир. Это его встревожило.

Нью-Йорк.

Старинные часы в кабинете Александра пробили два раза. Два часа пополуночи. Мередит сидела за письменным столом, в сотый раз перечитывая собранные материалы: газетные вырезки, статьи, собственные заметки. Глаза уже слезились от напряжения, а шея и плечи затекли от усталости. После отъезда Александра в Стамбул она вновь с головой погрузилась в исследования.

Наконец, устав бороться с сонливостью, Мередит решила, что на сегодня достаточно и, сладко зевнув, встала из-за стола. Вдруг внимание её привлекла одна из черно-белых фотографий Элизабет, которая лежала рядом с обрамленным фотоснимком самой Мередит и Александра, сделанной во время их медового месяца. Взяв обе фотографии и приложив их друг к другу, чтобы лица Александра и Элизабет оказались рядышком, она принялась внимательно разглядывать их. Несмотря на то, что сравнивала она двоих людей из разных миров и разных эпох, сходство было настолько разительным, что бросалось в глаза. Овал лица, разрез глаз, цвет и пышность волос — все было на редкость схожим. Но особенно поразили Мередит глаза, бездонные и черные, как у цыган. Глаза были совершенно одинаковые! «Нет, не может быть, — сказала себе ошеломленная Мередит. — Это невозможно!» Александр был сыном Константина и Мелины Киракисов. Сын Элизабет погиб. Но в голове Мередит эхом откликнулись слова Александра: «Со мной там произошел несчастный случай. Я сильно пострадал и едва не умер…

В детские годы меня часто преследовали кошмарные сны… Какие-то незнакомые люди и… страшное ощущение, как будто я был погребен заживо…»

Мередит подняла голову и посмотрела на портрет Элизабет с ребенком. У матери и сына были одни и те же черные как смоль волосы и черные цыганские глаза, сверкающие как отшлифованные ониксы. Мысленно Мередит представила портрет Константина и Мелины, который висел в фойе виллы на острове. Она вспомнила, как полушутя бросила Александру: «Ты совершенно не похож на них — должно быть, тебя подбросили.» Теперь шутка обретала зловещий смысл.

«Нет, — твердо сказала она себе. — Это невозможно.»

На следующее утро Мередит позвонила в Чикаго Уильяму Мак-Клоски.

— Я забыла задать вам один вопрос, — сказала она, поздоровавшись. — Вы ведь были там, когда умер Дэвид Райан. А вы помните, где его похоронили?

— Его не хоронили, — без малейшего замешательства ответил Мак-Клоски.

— Извините, не поняла.

— Как я вам уже говорил, мисс Кортни, мальчик умер в глубокой скважине — спасатели так и не смогли к нему пробиться. Он там и остался — тело так и не удалось извлечь из колодца.

Берлин.

Арест, произведенный Берлинской криминальной полицией, оказался первым в целой серии задержаний по громкому делу, связанному с крупнейшими финансовыми махинациями и растратами. Десятки миллионов долларов были невероятно хитроумным способом укрыты от налогообложения и перекачаны на банковские счета разветвленной сети несуществующих компаний, основанных специально для проведения этой фантастической по размаху и наглости аферы. Хотя полиция занималась расследованием этого дела уже несколько месяцев, первый реальный сдвиг в нем произошел только после анонимного телефонного звонка в отделение полиции по адресу Кайсштрассе, 2832. Берлинская уголовка была оборудована по последнему слову техники. Электронная система, подключенная к коммутатору, не позволяла телефону звонившего отключаться и безошибочно вычисляла, откуда производился звонок. Личность анонима определить, правда, не удалось, но зато номер засекли быстро.

Звонили из Вены, из здания, в котором размещались офисы различных фирм.

В течение часа новость о громком аресте просочилась в прессу. По слухам, арестованный возмущался произволом полиции и категорически отрицал свою виновность. На допросе он без конца повторял, что его подставили и он не имеет ни малейшего отношения к данной афере.

Арестованный занимал пост исполнительного вице-президента «Корпорации Киракиса».

Париж.

Штаб-квартира Интерпола, куда стекались все сведения о международной преступной активности, располагалась в доме 26 по улице Арманго во внушительном здании из стекла и бетона, возвышающемся над окружающими одно — и двухэтажных особняками. В компьютерном зале, размещенном в цокольном этаже, инспектор Адриан Дессен изучал по колоссальному банку данных досье интересующих его людей.

Инспектору Адриану Дессену было уже под пятьдесят. Низкорослый и тучный, он меньше всего на свете напоминал полицейского. Шаркал ногами при ходьбе, разговаривал тихо и неторопливо, брился редко и неаккуратно и, похоже, даже не подозревал об изобретении утюга. Тем не менее все его коллеги, которым довелось хоть немного поработать с ним бок о бок, в один голос утверждали, что инспектор Адриан Дессен — блистательный профессионал. настоящий мастер своего дела. Острый аналитический ум и наметанный глаз позволяли ему мгновенно вычленять даже самые крохотные противоречия в любых делах и тянуть за нужную ниточку, распутывая дело, ещё только что казавшееся абсолютно безнадежным. Инспектор Дессен брался за любой «висяк» и почти всегда добивался успеха. Его несуразная внешность многих вводила в заблуждение — порой даже профессора преступного мира расслаблялись в его присутствии и допускали промашку, считая, что перед ними туповатый неряха и лентяй. Дессен относился к тому редкому типу профессионала, который всегда думает наперед, стараясь поставить себя на место преступника и тем самым предвосхитить его последующие поступки. Напав на след, он уже никогда с него не сбивался. Осечки в его работе случались крайне редко.