Лезвие вонзилось в кожу, и я едва не закричал. Идти было невыносимо тяжело. Страх сковывал по рукам и ногам. Я не зассал, когда в подворотне гопота угрожала мне и Лизе битой, но теперь дрожал как осиновый лист перед девушкой с мертвым голосом и острым ножом.