– Но… сколько времени прошло! Принц!.. То есть… вы меня удивляете.

Амари закусил губу и уже приготовился к резкому ответу, когда маленькие прохладные пальчики скользнули по его запястью. Инари смотрела ласково и чуть грустно, она словно извинялась за речи отца. Впрочем, наверное, так и было. Скорее всего, барон вовсе не хотел его оскорблять, просто ему не понять того, что значит быть Рейесом. Наверняка у Милагринов никогда не имелось врагов: они простые люди и далеки от кровной мести.

Разговор вильнул в сторону и понесся легко и непринужденно. Бастиан больше не заговаривал о герцоге, Инари временами поддерживала беседу. Амари удавалось ловить ее взгляды.

– Уже поздно, – произнесла Инари и поднялась к себе, подарив на прощание обворожительную улыбку.

Амари был счастлив. А за окном таилась темнота, и город с наступлением сумерек словно вымер.

Из дома Милагринов Амари вышел, когда окончательно стемнело. Возвращаться в особняк ему не хотелось, бесцельно кататься по городу – тем более. К тому же не хватало еще, чтобы Омеро снова разыскивал его по всему Нозароку. Небосклон посетила первая звездочка, вслед за ней над головой зажглись свечи. Инари, покинув их, поднялась наверх: это могло оказаться ее окно. При одной мысли о том, что ничего не стоит вскарабкаться к ней по лепнине и стеблям винограда, сердце бешено заколотилось в груди. Амари не сомневался: он влюблен – впервые и на всю жизнь, желал видеть баронессу своей принцессой и немедленно попросил бы у Бастиана ее руки, но сначала она должна была согласиться.

Конец ознакомительного фрагмента.