Неподалеку стоит большая канистра с водой, к которой прикреплен шланг. Предположив, что зверь просто хочет пить, просовываю конец этого шланга сквозь решетку и открываю вентиль. И он действительно с видимым удовольствием начинает по-собачьи пить хлещущую из шланга воду, только чуть придерживая его одной рукой. Да, передние лапы у него действительно очень похожи на человеческие руки с противопоставленным большим пальцем, а вот задние вполне себе собачьи.

Пока зверь утоляет жажду, я снова подхожу к канистре, на которой лежит большой пульт. Когда я беру его в руки, то перестаю слышать характерный плеск. Посмотрев обратно на клетку, встречаюсь взглядом с ее узником и тот начинает с энтузиазмом мне кивать. Может, мне кажется, но на его морде я вижу вполне себе человеческие эмоции.

Без колебаний я отыскиваю на клетке номер на слегка погнутой табличке и, выставив его на пульте, разблокирую дверцу. Наружу зверь выходит сам, щелкнув замком и отворив дверцу. Двигается он уже на всех четырех лапах, и именно в этом движении видно на сколько он на самом деле мощный и ловкий. Красивый.

Когда он грациозно подходит ко мне, страха больше не возникает. Поздно уже, сама выпустила. Хотя зверь такой огромный и явно находится здесь для боев, со своей мощной мускулатурой, развитой челюстью с опасными клыками и страшными острыми когтищами на лапах, но шерсть такая… прямо руки тянутся. Его теплое дыхание касается меня. Зубы перехватывают мою руку и тянут в сторону. Несколько секунд я торможу, прежде чем понять чего он от меня хочет.

Карабкаюсь ему на спину, обхватывая толстую шею руками. Пахнет от него… плохо. Ну а как можно пахнуть после длительного заключения?

Когда зверь снова приходит в движение, я сосредотачиваюсь лишь на том, чтобы удерживаться на его спине, освещать дорогу уже не получается, но ему это и не нужно. В темноте он как дома. Можно было бы задаться вопросом, почему же у его вида зрение не атрофировалось за ненадобностью, ведь эти существа вынуждены по идее жить в вечной тьме, однако некогда. Зверь взмывает куда-то вверх, прыжок, еще прыжок, и он проламывается сквозь что-то наружу. Вскоре мы уже выбираемся на платформу, где он без промедления бежит к самому краю и снова прыжок. Неужели в самую бездну?!

Не успеваю как следует испугаться. Не знаю, за что он там умудрился зацепиться, но он в два прыжка оказывается на уровень выше, совсем недалеко от того места, где освещенный лампочками висит канат.

У меня едва хватает силы воли, чтобы расцепить руки и освободить от своих судорожных объятий его шею. Слезаю с его спины и пытаюсь что-нибудь сказать. Но слова ему конечно же не нужны. Он в последний раз смотрит на меня говорящим взглядом и снова исчезает в бездне.

От избытка эмоций я бы с удовольствием упала где-нибудь в сторонке, но, боюсь, на истерику у меня просто нет времени. Подбегаю к канату и ползу наверх. Кейна не видно, может быть он все еще караулит меня у того возвышения, маскирующего люк вниз, а может уже давно плюнул на это дело. В любом случае, здесь меня никто не ловит, то есть я вроде как счастливо сбежала от Кейна и меня никто не поймал на незаконном спуске на подземные уровни, только вот теперь что? Какой в этом побеге был смысл? Мне все равно теперь возвращаться фактически к нему, больше-то некуда. Разве что диапазон того, что он теперь может мне сделать, несколько уменьшился. Не убьет же он меня прямо в учебке стражей? И вряд ли он расскажет о том, что я нарушила закон, ведь он его тоже нарушил. В целом, жить еще как-то можно. С такими мыслями я возвращаюсь на тридцать пятый.

В учебном блоке, когда я возвращаюсь в него, по-прежнему тихо и безлюдно. Судя по часам, время едва перевалило за обеденное. Собираюсь быстренько добраться до склада и, может быть, даже закрыться там изнутри, но на пол пути слышу ускоряющиеся шаги за спиной. Не тратя время, чтобы обернуться и посмотреть, кто там, сразу перехожу на бег в надежде успеть скрыться за спасительной дверью, и мне не хватает всего пары секунд. Кто-то вцепляется мне в волосы, чуть не выдрав приличный клок. Приходится остановиться, чтобы не остаться без них.

— Попалась! — победно восклицает Мин, выкручивая мне руку. Одновременно продолжая дергать меня за волосы, он тащит меня куда-то в сторону.

— У тебя опять будут неприятности, — напоминаю я, вынужденно перебирая ногами в заданном направлении, хотя двигаться таким образом очень неудобно. Я не вижу куда иду, уже не говоря о том, что каждый шаг отдается болью.

— И кто мне их устроит? Ты что ли? — самоуверенно интересуется Мин.

— Камера, — срывающимся голосом пищу я.

Мин на секунду останавливается и нагло смотрит прямо на висящую над нами камеру видеонаблюдения.

— Не надейся, я ее выключил, — информирует он самодовольно. — И другие тоже. А неприятности будут у того балбеса, который должен сейчас за ними следить, а вместо этого устроил себе развлекаловку в комнате отдыха.

Через пару минут Мин вталкивает меня в другой большой зал, в котором раньше я никогда не была. Почти все огромное пространство здесь перегорожено решетками и разнообразными конструкциями и все сооружение похоже на адский лабиринт, приподнятый над полом метра на полтора. Таким образом внизу, под все этим, можно, хоть и пригибаясь, но спокойно ходить.

— Это лабиринт препятствий — тренажер такой, — поясняет Мин, удерживая меня теперь только за локоть. Незанятой рукой он вынимает из крепления пистолет и наводит дуло на меня. — Сначала, я хотел вставить мозги только Лексу, но он мой посыл не понял и продолжает борзеть. Так что теперь я подойду к решению проблемы вашей тупой компашки с другой стороны. Скажи за это спасибо своему дружку! Лезь туда!

Мин толкает меня к сооружению. Вообще-то вход в него находится примерно в двух метрах над полом и как туда предполагается забираться не понятно. Не знаю как в этом может помочь поставленный вертикально деревянный щит, но больше ничего рядом нет.