Нашим командиром оказался всё тот же мужчина, из центра, что толкал речь, стоя на столе и тот, что застукал меня в комнате наблюдения:

— Я же говорил, что найду тебе толковое применение, — похлопал он меня по спине, после вечерней поверки, — завтра посмотрим на что ты годен, — я с трудом удержал позитивное выражение лица, когда его рука коснулось моей спины, хотелось схватить его за грудки, приложить его спиной к ближайшему деревцу и доходчиво объяснить, где я видал эту его «помощь» и насколько сильно она мне была нужна.

База располагалась в лесу, здесь стояли большие палатки, в которых располагались и спальни бойцов, и полевая кухня и, даже небольшая, походная, больница. Чуть поодаль большая поляна с прикрепленными к деревьям мишенями. Это я выяснил, прогулявшись после ужина. Обычный полевой лагерь, я вроде такой ещё не встречал, но чувство, что всё по уму и так и должно быть, меня не оставляло и я решил не вникать.

На следующий день были тренировки. Вот они заставили меня немного отвлечься от проблем с лекарствами, сначала было стрельбища, а потом спарринги, давно я с таким удовольствием не разминался, весь кайф сломал тот самый командир:

— Подойди-ка сюда, — позвал он меня, когда я ринул оземь своего очередного противника, — чем ты говоришь занимался пока не попал в центр?

— Разным, — буркнул я, засунув руки в карманы.

— А если без кокетства? Ты военный, это точно, не будь я Ибрагим Гонсалес!

— Я не помню, — этот поворот беседы мне совсем не нравился. Во-первых, я сам такого в себе не подозревал, а во-вторых если это правда что-то мне не кажется, что меня за это по головке погладят.

— В смысле?

— Я не помню большой период своей жизни — потеря памяти. — решил я рассказать урезанный и переделанный фрагмент своей биографии, — долго скитался, пока на деревеньку, в которой я тогда жил не напали повстанцы, от контузии я вспомнил где вырос и родителей, в общем кусочек из детства. С большим трудом нашел тот дом. Оказалось, что отец давно погиб. Мать помогла восстановить документы и посоветовала устроится лаборантом. Я не помню результатов своих тестов по профессии и кем был после этого. У меня из жизни нет серьёзного куска воспоминаний. Так что меня это не сильно заботило. Просто хотелось спокойно жить и приносить пользу Обществу.

Ибрагим кивнул, хитро на меня посматривая:

— Ну что ж, примем за правду, но раз такой сноровисты то получишь в ведение отряд. Как показывает сегодняшняя практика, уменье не пропьёшь.

05.09 (немного откорректировала и добавила)

Я потом не раз себя корил, что так расслабился и показал на что способен. Хотя откровенно говоря я не ожидал от самого себя такой прыти, сказалось, то, что с того момента как я себя помнил мне по серьёзному не приходилось держать в руках оружия или с кем-то вступать в схватку. Но сделанного не воротишь, не прошло и недели как оседлая жизнь закончилась, и наша база двинулась «на встречу к приключениям» как я это назвал, болтая с сослуживцами, а ещё через неделю мой отряд направили на первую вылазку, хотя отрядом это было назвать трудно, желторотые мальчишки, которые и оружие с трудом то держали. Мне каждого из них хотелось пристукнуть, потому что по лесу они шли или раззявив рты и ловя мух, или трендели так, что и слышно их было за версту, мои окрики, точнее злобное шипение, спасало ситуацию на считанные минуты, а потом начиналось всё снова-здорово. Не удивительно, что повстанцы нас нашли, не успев мы и часу отойти от базы.

Бой был жестокий и кровопролитный. После, я старательно загнал воспоминания поглубже, иначе от них хотелось выть и кидаться на ближайшие деревья. Из пятнадцати человек «разведчиков» живы остались трое. Я и ещё два мальчишки, которых я, прикрывая, вывел обратно. Самому досталось не сильно, синяки да ссадины, жить буду, только хромать начал на правую ногу. Вроде в драке попали по ней не сильно, но слушаться она стала плохо. Но вот смерть каждого вверенного пацана, я был уверен, лежала на моей совести. Не уберёг, не предупредил. И плевать, что тренировал и готовил их не я. Я командир и несу ответственность за каждого.

— Вернулся? Это хорошо, — во все тридцать два зуба улыбнулся Ибрагим, — мальчишек жалко, но без этого никак, — бросил он и ушел из лазарета.

Я сжал зубу так, что они заскрипели. Что это было? Проверка? Меня? Ценой дюжины жизней? Он что думал, я сбегу к повстанцам не успев покинуть периметр базы? Детский сад какой-то. Я вышел из палатки и сел, устало привалившись спиной к брезентовой стене.

— Ну что там? — осведомился незнакомый солдат, сидящий поодаль и чистящий своё оружие.

— Лес, — сквозь зубы пробормотал я.

— Знамо лес, — ухмыльнулся собеседник, — здесь везде лес. Тренированные собаки, да?

— Да нет, обычные. Это мы как на прогулке в яслях были, — железная хватка сжимавшая горло стала отпускать, разговор помогал, не сильно, но помогал, — твою ж мать, — я шарахнул кулаком по земле. — ещё пару дней назад их обнимали матери, любимые, а теперь их нет. Просто нет. Лежат там, — я неопределённо махнул рукой назад, — лежат на прелой траве, глядя пустыми глазами в небо…