Натали всё меньше двигалась, утопая в блаженстве, которое сводило мышцы. Мужчина приподнял любимую за талию, сам встал. Девушка возмущённо пискнула, но мужчина поцеловал её, ставя на ноги, затем развернул к себе спиной и подтолкнул к креслу напротив.

— Встань на колени и нагнись, — приказал Жибор, поднимая подол платья, открыл вид на соблазнительные ягодицы.

Девушка не послушалась, но Жибор уже не мог ждать. Подтолкнул её в спину, пристроил головку к горячему входу в женское лоно и резко вошёл, опираясь о спинку кресла. Натали выгнулась, прогибаясь в спине, протяжно застонала и была вынуждена встать коленями на кресло.

— Учись меня слушаться, — прошептал Жибор, Натали повернула голову и хотела высказаться. Мужчина не стал ждать её слов, вместо них лучше слушать стоны.

Толчки становились всё быстрее, а девушка с готовностью насаживалась, приподнимая ягодицы.

— Да, да, — одобряла его Натали, скребя ногтями по белой коже спинки сидения.

Жибор чувствовал, что развязка близка, Натали вскрикнула и протяжно застонала, повиснув на ослабевших руках. И мужчина, придерживая её двумя руками за бёдра, пытался догнать девушку, всё ускоряясь.

— Я не могу больше, — шептала Натали.

Жибор схватил её за волосы, развернул лицом к себе и поцеловал, изливаясь семенем в её плоть. Ноги его дрожали, но Жибор прижимал к себе девушку, нежно целуя в губы. Страсть затихала, и на сердце у мужчины растекалось тепло. Он был рад, что встретил Натали. Сделав шаг назад, мужчина сел в кресло, устраивая обессиленную девушку на коленях. К сожалению, покинуть её лоно пришлось, чтобы усадить Натали удобнее. Она положила голову ему на плечо. Жибор взял тонкую ладошку в свою и поднес её к губам, стал целовать повреждённые костяшки, покрытые жёсткой потемневшей коркой.

Натали

Прикрыв глаза, прислушивалась к дыханию манаукца. Между ног всё горело, мышцы приятно тянуло. Ноги и пальцы дрожали от переизбытка эмоций. Осторожные поцелуи тыльной стороны кисти были для меня откровением. Каким бы ни казался Жибор садистом, он был бережен ко мне, внимателен и… Я счастливо улыбалась, греясь в его руках. Я поняла, что умолять его — одно наслаждение.

Хотя всё же не стоило расслабляться.

— Садист, — припечатала его, и на душе стало легче.

Жибор усмехнулся и прошептал:

— Уговорила, пойдёшь без трусиков.

Распахнула глаза и возмущённо воззрилась на ухмыляющегося манаукца. Обернулась к соседнему креслу, трусиков не нашла.

— Отдай, — потребовала, не представляя, как я буду ходить без них.

Подол платья был длиной выше колена. И любой неосторожный ветер мог приоткрыть тайну!

Жибор покачал головой, ласково убирая мои выбившиеся локоны за уши.

— Садисты мучают своих жертв. Так что придётся тебе помучаться. А вот дома вообще всю одежду выкину, чтобы не в чем было сбегать.

— Ты больной? — уточнила и слезла с его колен. Хотела ещё добавить пару ласковых слов, но заметила расстёгнутую ширинку и успокоившийся мужской орган в белоснежных тугих завитках.

Это смутило, словно первый раз видела. Просто вспомнилась картина, как Жибор сам себя удовлетворял у меня на диване. Развернулась на каблуках, прихватила пояс и молча ушла в туалет. Закрывшись изнутри, опёрлась руками о раковину, включила воду и долго не могла насмотреться на своё отражение.

Он меня менял. Я больше не выглядела одинокой стервой, какой я себя видела на протяжении нескольких лет по утрам, неудовлетворённой, озлобленной. Я улыбнулась. Да, определённо, он меня менял. Сейчас я была раскрасневшаяся, глаза блестели, припухшие губы алели. Из зеркала на меня смотрела разомлевшая дамочка, у которой был только что первоклассный секс с её любимым мужчиной.

Ополоснув лицо, решила, что хочу оставаться такой же счастливой как можно дольше. Задрав подол платья, обмыла бёдра, смывая с них следы нашей страсти. Просушив всё салфетками, я задумалась, что же делать с нижним бельём. Ходить без него мне не впервой. Главное, грамотно позлить Жибора и тогда он отдаст трофей. Всё же странный у него фетиш — женские трусики. Надеюсь, он их не нюхает исподтишка.

Замерев от представшей перед внутренним взором картины, как мужчина в блаженстве закрывает глаза и подносит чёрный в белый горох шёлк к носу, передёрнула плечами.

— Гадость какая, — пробормотала вслух, а сама осторожно приоткрыла дверь и выглянула в салон. Отыскала взглядом Жибора, который улыбался и смотрел в иллюминатор, закинув руки за голову.

Засмотрелась на своего садиста. Всё же красивый, гад, не смазливый, а именно мужественная суровая красота. И вся она принадлежала мне. Сморщилась, вспомнив о подопечных. Открыла дверь до конца и вернулась к Жибору, садясь ему на колени. Благо он уже привёл одежду в порядок, даже сперму подтёр, правда, не очень удачно. Но его, видимо, это нисколько не заботило, что её следы всё ещё видно.