Макаров с явным уважением взял бумаги из моих рук, прищурившись, внимательно посмотрел мне в глаза, прокашлялся и взял слово:

— Господа! Нам только, что Николай Оттович предложил своё решение по операции. Предлагаю это обсудить. Лично у меня принципиальных претензий нет, вопрос только в согласовании, ведь весь план построен на чётком временном взаимодействии и следует ответить сначала, сможет ли при сегодняшней выучке флот выполнить такие высокие требования. Только после этого переходить к согласованиям и уточнениям. Какие вопросы к Николаю Оттовичу?!

— Николай Оттович! Я не понимаю как вы планируете пройти на внутренний рейд, если вы, как я понимаю из-за осадки, даже контрминоносцы к минным полям подпускать не хотите?

— Михаил Фёдорович! Вам уже говорили, что я на "Новике" обязуюсь пройти и в минном поле проход найти или сделать. А вот за остальных я поручиться не могу, поэтому такие предложения.

— Но как?

— Считайте это секретом Георгиевского корабля! Михаил Фёдорович! Вот Степан Осипович не даст соврать…

— Михаил Фёдорович! Поверьте на слово, а там и увидите, вы ведь на "Новике" захотите пойти?!

— Да! Если Николай Оттович на борт пригласит.

— Михаил Фёдорович! Считайте, что приглашение уже получили.

— Так! Господа! Какие ещё вопросы?

Дальше пошло уже конкретное обсуждение. В результате оказалось, что на подготовку кораблей и десанта потребуется несколько дней, Волков высчитывал высоту и время прилива, чтобы не проколоться, изучал лоции района, размножили и раздали карты островов с нанесёнными данными всем. Обговаривали сигналы, что не будем нести положенные бортовые и ходовые огни, а зажжём на всех кораблях синий топовый огонь. Съездила на миноносцы выделенные на минную атаку канонерок и довела до ума их торпеды, кстати, одна бы точно не сработала, скорее всего утонула бы сразу после пуска. Благодаря тому, что канонерки стоят на якорях, они могут не стараться подойти на два рекомендованных кабельтова, когда пуск на скорости тридцать узлов, пусть пускают с четырёх на скорости двадцать пять узлов, кстати, наши торпеды в этом же режиме работают, только у нас давление и скорость вращения винтов значительно больше, но мы клапаны используем, которые для малой скорости. Другие какие-то подозрительно ненадёжные, поэтому мы даже не рассматривали возможность использования. Артиллеристам дала команду сделать для двух наших сорокапукалок осветительные снаряды и предусмотреть стрельбу практически вверх, за эти дни переделали две пушки под зенитную стрельбу, а ночью отстреляли осветительные снаряды. Неплохо получилось, хотя использовали не термитный состав, а пороховой, но ведь сработало, хоть и не так ярко, но главное, что сможем акваторию подсветить, а то в кромешной темноте там могут таких дров наломать.

Касьян Панкратович, после опыта с нашим десантом на "Ниссин", теперь пожаловался, что у него от охотников отбоя нет, с Романом Исидоровичем решили, что казаки выделят сорок человек, по пять в каждой из четырёх партий на батареи и двадцать с основной группой высадки. Журналистом пришёл уже знакомый Некрасов, я его уже знала. Поэтому сразу предложила ему с нами на "Новике" идти, что его тоже обрадовало. Правда он не понял, почему я так уверена, что нужно брать фотоаппарат и побольше пластинок, ведь у нас операция планируется ночная, и ничего не снимешь, даже с магниевой вспышкой. Но послушался и взял, ведь резон "запас-карман-не-тянет" никто не отменял. Вот в этой суете проходила подготовка к "высадке десанта в Чемульпо", как сказали всем, настоящие цели знали даже не все командиры кораблей, а выданные карты были в запечатанных конвертах закрыты в каюте командиров. Я нервничала, что сведения могут устареть, придём, а там нас все оставшиеся броненосцы ждут, вот мы попрыгаем. Но возможности смотаться не было, да и засветиться заранее — слишком повышает риск всей операции. И я, как автор и реализатор плана операции психовала, хоть Николай и пытался меня успокаивать, но я ведь чувствовала, что он сам мандражирует. Дни подготовки закончились, наконец, выходим в море. Макаров рвался с нами. Еле хором уговорили неугомонного адмирала остаться, дескать не царское это дело японцев по островам гонять.

Как и предполагала, встреченный миноносец чесанул от нас на север к островам, а вот мы шли широкой змейкой на двадцати узлах мы вполне могли сопровождать весь караван, в дозоре удерживая больше пятнадцати миль опережения. Так, что встретил он нас на курсе почти поперечном. К сожалению, заслать Клёпу на расстояние миль в пятьдесят мне сейчас было не под силу, так, что оставалось только молиться и уповать на здравый смысл, что нечего здесь сейчас делать японским главным силам, тем более, восточнее резвится Вирен с крейсерами. Стемнело, время в пути рассчитали в восемь часов с учётом скорости самого медленного и необходимости основной группе мористее по дуге у островов Блонд обойти Эллиоты.

Лощинский получал удовольствие от скорости и его полностью занял своими расспросами журналист. Артиллеристы шаманили над своими новыми снарядами у средних пушек, если бы на месте были шлюпки, они бы мешали, а так над ними ничего, кроме оттяжек труб и мачт, минёры на всякий случай перепроверяли свои мины, радист готовился забивать морзянкой эфир, нормальное предбоевое состояние бывалых вояк. Сергей Николаевич готовил баковую пушку, из которой буду стрелять сама, на случай если придётся проход в минном поле делать подрывами мин из пушки, прикинули, что если установить на трубке четыре секунды, то снаряд на близкой дистанции должен успеть погрузиться метра на три и сможет инициировать заряд мины. Хотя есть у меня сомнения, ведь чувствую мины я с "Новиком" метров за пятьдесят, это получится, что стрелять почти себе под нос. На всякий случай дала команду ещё и пару баковых сорокапукалок подготовить для стрельбы практически по курсу по плавающим минам, была мысль попробовать подрезать минрепы.

К проходу Тунгуса вышли минут за пять до назначенного срока, караван остался где-то позади, впереди пока не очень понятно горели стояночные огни, но подробнее разглядеть возможности ещё не было. Народа в рубку набилось много, так, что решила не переходить в тесную боевую, вроде не должно быть ничего криминального, даже сигнальщиков оставила в гнезде. Да и сама предпочла быть на открытом крыле мостика. Глубины под килем уменьшались, я чувствовала тёмные громады островов, мин по курсу пока не ощущала, добавили ход и выскочили на минное поле, причём такое плотное, что шансов пройти его, маневрируя, не было, как и времени на рассуждения и обдумывание действий. Поэтому потянула силовую нить и пересекла корпус одной мины, потом другой, восприятием "Новика" видела, как тонут половинки мин, так и расчищала проход на своём пути. Вот слева уже показались огни на причале со стоящими неподалёку приземистыми силуэтами, а справа на стоянке пара крупных кораблей и чуть более высокие, видимо истребители. Даю команду "Огонь", взлетает снаряд рассыпаясь в небе падающим горящим снопом, расчёты у пушек и огонь в обе стороны.

Не успел догореть первый снаряд, уже летит второй, палуба окутана клубами порохового дыма, но видно, что на стоянках рвутся миноносцы и истребители, с которых по нам тоже уже открыли огонь, но пока безрезультатно, ночью стрелять, нужен определённый навык или такая умелица, как я, которая подправляет снаряды, и они находят цели в едва разгоняемой темноте. Полыхнул выстрел вдали, кажется это выстрелила дальняя канонерка у прохода Ермака, ближняя у острова Суи-Ли-Тау молчит и только теперь понимаю, что она не может стрелять, мы на линии огня с северной стоянкой. Ещё принимаем влево, входим на стоянку, Минёры докладывают, что взяли в прицел оба больших парохода, командую залп, баковый и палубный аппараты разрядились, а торпеды пошли к стоящим под всеми стояночными огнями пароходам.