Первая атака княжеского войска захлебнулась — под градом стрел и падающих сверху камней остановились вои ополчение, а потом без всякого строя побежали назад, за ними отступила дружина, прикрываясь щитами. Рисковать конницей и бросать ее в атаку на отходящего врага Варяжко не стал, только снова выпустил вперед онагры, не давая тому возможности перевести дух. И тут Владимир предпринял непредвиденный ход — его войско не остановилось на краю поля, как прежде, а продолжило отступление, уходя обратно по волоку. Что же он надумал — для Варяжко оставалось тайной, но тому, что едва начав бой, тот отправится восвояси — не поверил, ожидая какой-либо каверзы.

Дал команду своему войску оставаться на месте, сам же с полком и стрелками бросился нагонять неприятеля по оставленным в поле проходам. В узкой просеке не оставалось места для обходного маневра — так и держался следом за шедшей в арьергарде колонны княжеской дружиной. Лучники и расчеты передвижных катапульт продолжали обстрел, выбивая десятками воинов противника, пока тот не встал, упершись в заслон. Запертый с обеих сторон, он недолго терпел, неся потери, сам перешел в атаку. Теперь уже Варяжко отступал со своими бойцами, не прекращая беспокоящий обстрел. Так дошел обратно до поля, преследуемый по пятам, а затем до линии своих укреплений.

Противник вновь встал, встреченный плотным огнем стрелков, укрывшихся за щитами. На этот раз Варяжко не стал ждать, пока тот отступит, бросил на него тяжелую конницу. Она пошла в обход с обеих сторон и ударила по флангам, проламывая здесь строй ополчения. Не успевшие перестроиться вои отступали к центру своего войска, все более смешивая ряды и создавая сутолоку. Мгновенно оценив возникшую у неприятеля сумятицу, дал команду полку вступить в бой со сбившейся в полукруг княжеской дружиной, остальному воинству атаковать растерявшееся под ударом конницы ополчение.

Основное, самое упорное сражение сложилось между воинами полка и дружины. В прямой схватке сошлись примерно равные по силе противники, строй встал против строя. Юные бойцы Северной земли противостояли матерым варягам и опытным воям, набранным Владимиром в свой ближний отряд. Может быть, уступали в хладнокровии — горячились излишне, да и в отточености ударов и защитных приемов также, но своей слаженностью и командной выучкой сумели устоять и выдержать натиск врага, не отступили ни на шаг. Подоспела еще подмога конных воинов, прорвавшихся через строй княжеского ополчения и с тыла ударивших по дружине — той поневоле пришлось перейти к круговой обороне.

Прямое противоборство двух войск все больше складывалось в пользу хозяев поля. Незваные гости бились отчаянно даже ради спасения своей жизни, но переломить сражение так и не смогли. То замешательство, которое им пришлось испытать от обстрела недосягаемым противником, а потом внезапного удара тяжелой конницы, врезавшейся в их строй, переросло в полный разброд в их рядах. Прорвавшиеся сквозь разрывы строя вои северного ополчения разорвали на части княжеское воинство, вскоре в нем не осталось и подобия какого-либо построения — каждый бился за себя. Кровь лилась рекой, раненные и убитые падали под ноги сражающихся, а те шли по их телам, видя перед глазами только врага.

Варяжко сам не вступал в схватку, наблюдал за ней с возвышения, взобравшись на повозку с катапультой — она встала чуть поодаль от передового строя по центру, за полком. Иногда давал команды через рупор — смастерил его сам из листового железа, так что голос командующего слышали и на другом конце поля. Часть конницы отправил на волок подсобить заслону, да и захватить оставленные здесь ладьи, остальную же посылал на те участки, где считал нужным. Битва шла по всей ширине поля, враг вначале отступал под натиском северного войска, а потом встал в его окружении. Бой практически перешел в резню — на каждого поверженного северянина приходилось двое, а то и трое их южных воев.

Охватившие вначале волнение за исход сражения, а затем радость от успеха своего войска, уступили другому, прежде не испытанному чувству — боли за проливающуюся кровь, как своих воинов, так и противника. В них уже не видел смертельного врага, которого бы следовало уничтожить безжалостно — как в варягах, шедших грабить Новгород. Да и в битве с войском Ярополка не думал о жертвах — своих и чужих, увлекся атакой на его дружину. А сейчас, смотря как бы со стороны, как одни русичи убивают других по воле вершителей их судьбы, не выдержал горечи в сердце, казалось бы, зачерствевшем за минувшие в этом мире годы, выкрикнул:

— Всем встать, убрать оружие!

Часть воинов с той и другой стороны замерли, с недоумением повернув голову в сторону Варяжко, но оружие не опустили, держали его наизготове. Другие все продолжали биться, возможно, в пылу схватки не услышав команду. Повторил ее, после, когда вои в большей части все же послушались, прокричал надрывно, с идущей от сердца убежденностью:

— Довольно смерти! Никому она не нужна. А того, кто привел вас на погибель, вызываю на поединок — лицом к лицу, не прячась за спины других. Княже, выйди вперед — мои вои не тронут тебя. Или готов положить всех вместе с собой?