— Варяжко, а ты в самом деле мог наказать волостителя? У нас все его боятся — может посадить в холодную ни за что или наложить урок за любую провинность.

— Дело государево, Милава, тебе лучше о том не знать, — не стал откровенничать отрок.

Язык у женщин длинный — проговорится матери, а та дальше соседкам, так и пойдет не нужный ему слух. Отвлек ее более важной для них заботой: — Скоро нам надо выезжать в Новгород, так что собирай вещи. Через полседмицы будет туда обоз, поедем с ним. Я найму сани, туда сложишь все свое добро. Или тебе нечего?

— Как нечего! — Милава даже возмутилась. — Мои родители не голь перекатная, снарядили мне приданное не хуже других. Вот придем домой, покажу, оно в лари под лавкой.

— Не надо показывать, — засмеялся Варяжко, — конечно, я верю тебе. Что не хватит, то закупим уже в Новгороде.

— А где мы будем там жить? — тут же переспросила жена.

— Сейчас не скажу, приедем — видно будет. Может быть, в хоромах наместника, или снимем угол. Думаю, в ближайший год обзаведемся своим домом. Только не избой курной — не хватало тебе и нашим детям чадом дышать!

— Да, хорошо бы так, — мечтательно проговорила Милава, — в нашем селении только две избы белые.

Сани Варяжко не стал нанимать — купил вполне приличный возок и ездового коня у лавочника за приемлемую цену — всего за гривну и десять ногат. Торгаш решил избавиться от дорогой забавы, больше простаивавшей во дворе, предложил ее отроку, как только услышал от того о намерении выехать в Новгород нанятым транспортом. Варяжко согласился — крытые сани подходили ему и в будущем, не только в предстоящую дорогу. После недолгих торгов — лавочник на удивление скоро согласился с названной им ценой, — приехал к избе родичей Милавы уже на собственном экипаже, ярко расписанном всякими узорами. На радость жене и восторг детей прокатил их по озеру, после, когда поставил возок во дворе, они еще долго ходили вокруг, любуясь им.

Места в санях хватило как ему с Милавой, так и для лари с поклажей и кули с овсом, притороченным сзади. Выехали из Каспли ранним утром после недолгих проводов с родичами жены — без слез не обошлось, прощалась со своими как будто навеки. Новгородский обоз, к которому пристали молодожены, шел споро, несмотря на немалый груз в санях, за день остановились только раз на обеденном привале. Костры не разжигали, отведали взятыми с собой припасами и, не медля, отправились дальше. За два дня дошли до волока от притока Двины — Торопы к Ловати. Здесь отдохнули день в поселке — частью путники расселились по избам, как Варяжко с женой, другие остались при обозе. На Ловати их ждала напасть — в первый же день напали тати.

Варяжко ехал в конце обоза, едва ли не последним. Время уже подходило к обеду, когда в голове колоны раздались крики, а передние сани остановились. Отрок подался вперед из закрытого с трех сторон кузова и, встав во весь рост, выглядывал, что же там случилось. Увидел, как воины охраны соскочили с саней и стали спешно выстраиваться. И почти сразу со стороны правого, более высокого, берега полетели стрелы — по охране, возницам, лошадям, поражая их. Одна из них пролетела совсем рядом с юношей — он еще услышал свист оперения, — и вонзилась в боковую стенку возка. Дернул за вожжи, останавливая коня, сунул их в руки Милаве, скомандовав ей: — Держи крепче, но из возка не выглядывай! — сам же скинул кожух и прыгнул перекатом из саней на припорошенный снегом лед.

Выхватил на ходу из ножен меч, а потом стремительным бегом, резкими движениями в стороны меняя путь, бросился к стрелкам. Трижды в него летели стрелы, но он каким-то чутьем предугадывал их полет и умудрялся уклониться. С разбега поднялся на возвышающийся кручей берег, чуть не поскользнувшись на откосе, и ворвался в группу разбойников, собравшихся перед проемом атаковать обоз. Похоже, что они не ожидали такой прыти от отрока, не успели среагировать, как он, не останавливаясь, полоснул мечом одного из них и проскочил за их спину. Целью себе он выбрал лучников, продолжавших обстреливать охрану, намерился выбить их как можно больше.

Подскочил сзади к ближнему стрелку, только разворачивающемуся в его сторону, коротким прямым ударом пробил горло и тут же помчался к следующему, стоящему в шагах в тридцати на самом краю обрыва. Не стал терять ни секунды, на всем ходу столкнул того вниз и побежал дальше. Его уже заметили, несколько татей бросились наперехват. Резко поменял направление, обошел их по огибающей дуге и взял курс к очередному лучнику. Тот уже развернулся к нему и выстрелил почти в упор. Варяжко рыбкой, в падении, пропустил стрелу над собой, ударил мечом в ближнюю ногу. За считанные мгновения соскочил с заснеженной земли и полоснул застывшего от боли врага по руке, удерживавшей лук и перехватил его..

Бежать к следующим стрелкам не стал — тати перекрыли ему проход, сам открыл огонь из трофейного лука. Расстрелял все стрелы, воткнутые вражеским лучником в снег, бросил уже ненужный лук и помчался обратно, обходя неприятеля. Раз даже пришлось прорываться напрямую — ложным выпадом запутал вставших перед ним татей, заставил их дернуться в сторону, сам же проскочил в образовавшийся разрыв. Похоже, его дерзкий рейд нарушил в какой-то мере планы разбойников. Они потеряли добрую треть стрелков и драгоценное время, пока охотились за ним. Когда все же пошли в атаку на обоз, охрана встретила их плотным строем, не давая возможности прорваться к саням.