Краем глаза Василий вдруг увидел Андрея. Одежда на нем обгорела, лицо от копоти стало черным. Держась за бок и оставляя за собой темный след, моторист полз к замолчавшему орудию. Он взял из мертвых рук друга автомат.

Осмелев, один немецкий катер самым малым двинулся вперед (матрос на его баке приготовился бросить конец), второй остался на месте. Фигуры фашистов на палубе корабля хорошо проецировались на фоне неба.

Когда немцы подошли почти вплотную, из пушки, за которой стоял Андрей, вырвался сноп огня. На гитлеровском катере раздался взрыв, затем второй, третий… В ту же секунду Василий нажал на спусковой крючок. Автомат еще прыгал в руках, когда ослепительный свет полыхнул ему в глаза, взрывная волна подняла его и швырнула за борт.

Пробыл ли он в воде секунду или час — кто знает. Капковый жилет не дал ему утонуть. Он очнулся от ощущения жгучего холода. Открыл глаза. Успел различить свой катер, сидящий в воде с осевшей кормой, Андрея, в одиночку наводящего орудие, и огонь, вылетевший из дула. Звука выстрела он уже не разобрал, опять провалившись в бездонную ледяную тьму.

В тот день у острова Сухо немцы получили хороший урок. Они потеряли девятнадцать из тридцати восьми своих судов. Недосчитались пятнадцати самолетов. Сотни солдат отправились на дно озера кормить рыб. Катер, на котором служили три друга, в этом бою участия не принимал. Вместе со всем экипажем он пропал без вести. И никто не знал, что полуживой моряк, вытащенный рыбаками из ледяной воды, единственный, кто мог бы пролить свет на его судьбу. Но моряк метался, в бреду, и прошло много недель, прежде чем сознание вернулось к нему.

— Что с катером? — был его первый вопрос.

— А кто ж его знает, мил человек, — ответил старый рыбак. — Ты уж прости, пока стреляли, мы сунуться туда не посмели. Темно было. Кругом пусто. Одного тебя только и нашли. Думали — еще кто есть, ан нет. Ездили, ездили, и все впустую. Ни судов, ни лодок, ни людей… Одна чистая вода.

Так закончил свой рассказ Рубцов.

— А в каком месте был этот бой? — спросил кто-то из ребят.

— Где-то здесь, поблизости. А точно не скажу, — ответил Рубцов. Окрестности разглядывать было недосуг. Думал я, что затонул катер. Мои ученики не раз искали его. Прошлым летом ваши юнморы, кто постарше, тоже пробовали. Безрезультатно.

Тихо стало на палубе. Лишь плескались ладожские волны да гудел в небе рейсовый самолет, идущий на Ленинград.

— Восемь миллионов пятьсот тысяч долларов, — сказал Витька, выныривая из воды.

— Там?! — ужаснулся Огурец, перевешиваясь через борт.

— Зачем там. На фрегате «Санта-Маргарита», — снисходительно пояснил Веснушкин-Судаков. — Затонул у полуострова Флорида в 1595 году.

— А ну тебя! — с досадой отмахнулся от него Огурец. — Ныряем, ныряем — и хоть бы что!

Он надел акваланг, спиной упал в воду и исчез в глубине. Витька развалился на банке, подставил тело солнцу, закрыл глаза.

— Ух ты! — затараторил Огурец, показываясь из воды. — Да там золота, бриллиантов и драгоценных камней на миллиард франков!

— Где? — лениво спросил Витька.

— На фрегате «Телемак». Затонул в 1790 году недалеко от устья Сены.

— А клада никакого нету.

— Не все сразу. Давай отплывем в сторону и поищем еще.

Готовясь к охоте за драгоценностями сэра Джонса, ребята стали настоящими специалистами по сокровищам затонувших кораблей. И теперь, чтобы не упасть духом, разыгрывали друг друга. Потому что поиски продолжались уже второй час, и хоть бы драная калоша смеха ради попалась на глаза. Ныряли они больше для облегчения совести, чем в надежде что-нибудь найти.

Витька ушел под воду, и она, быстро темнея, сомкнулась вокруг него. Блики солнца, пляшущие на волнах, остались наверху. Словно сквозь зеленое бутылочное стекло смотрел он на приближающееся дно. Поднимающиеся пузырьки воздуха гудели в ушах. Кругом царил мрак. Все это напоминало блуждания в темном чулане, где нужную вещь легче нащупать, чем увидеть.

Медленно шевеля ластами, Витька осмотрелся. Впереди смутно завиднелся какой-то валун. Впрочем, для камня он был слишком велик. Руки и ноги подводного пловца заработали сильней. В это время солнце вышло из-за туч, и кругом сразу стало светлей. И Витька увидел перед собой нос корабля.

«Неужели нашел?» — мелькнула и тотчас пропала мысль. Больно уж не похож был затонувший корабль на древний струг. Витька увидел пушку. Леера. Рубку. Сердце сильнее забилось у него в груди. «МО-81» — прочел он на борту.

В стенке рубки зияла рваная дыра. Дрожа от волнения, Витька ступил на палубу. Поднял какой-то предмет. Это была стреляная орудийная гильза. Витька прижал ее к груди и начал всплывать.

Солнце больно ударило ему в глаза. До шлюпки, где беспечно загорал Огурец, он плыл целую вечность.

— Сколько тысяч долларов? — приоткрыв один глаз, спросил Огурец.

Вместо ответа Витька бросил в шлюпку позеленевшую гильзу.

— Я нашел корабль, — сказал он. — Военный. С пушкой. Гильза от нее.

— Врешь! — Огурец схватил его за плечи, словно желая убедиться, не разыгрывают ли его опять.

— Поди посмотри сам!

Огурец исчез под водой. Он пробыл там так долго, что Витьку от волнения стала бить мелкая дрожь. Наконец, шумно дыша, Огурец подплыл к шлюпке.

— Витюха, смотри, чего я нашел!