Перед глазами Ярси тенью промелькнул силуэт наполовину преобразившейся башни. Он перевёл взгляд на Мировира.

— А что произойдёт, когда башня изменится полностью?

— Что?! Она меняется? — Мировир даже на шаг отступил, в его глазах промелькнуло неверие, перемешенное с ожиданием чуда. Промелькнуло и исчезло.

— Забудь, — отрезал Ярси. — Мне показалось.

Но оборотень по-прежнему не спускал с него пронизывающего взгляда.

— Жаль, что ты не осознаёшь, того что творишь, — произнёс он глухо и, резко отвернувшись, направился в лес.

Вик поставил ведро на землю.

— О чём был разговор? — поинтересовался он.

— Ещё не время, — в глазах короля мелькнули чёрные всполохи, перемешанные с серебряными искрами, он смотрел куда-то вдаль, не замечая того, что рядом. Вик невольно отступил.

— Ярси, — позвал он. — Что происходит?

Тот покачал головой, его взгляд прояснился, он посмотрел на вистольца более внимательно.

— У тебя новый меч?

Вик кивнул.

— Пришлось подыскать альтернативу когтям и зубам, — он выхватил клинок из ножен, блеснула серебристая сталь, прочертившая в сумерках светящуюся полосу.

— Серебро, — криво усмехнулся Ярси. — Поосторожнее с ним, настанет время, когда ты не сможешь держать его в руках.

Вистолец помрачнел, вставил меч обратно в ножны.

— Серебро убивает оборотней, — проговорил он отстранённо и сжал кулаки, ещё недавно забытое чувство обречённости вновь захлестнуло с головой.

— Не думай об этом, — Ярси кивнул на лес. — Тебя ждут.

Вик медленно обернулся, между стволами деревьев мелькали гибкие девичьи фигурки. Он посмотрел на друга, тот кивнул.

— Иди. Ночью тебе не нужно ничего бояться. Встретимся на рассвете, — Ярси резко отвернулся и устремился совсем в другую сторону.

Вистолец проводил его взглядом, глубоко вздохнул и пожал плечами. Ночь. Время оборотней. Страха действительно не было. До его слуха донёсся мелодичный смех. Он расправил плечи, чувствуя, как по мышцам бежит неведомая мощь, наполняя всё тело будоражащей энергией. Он улыбнулся, понимая, что ему нравится это чувство.

Весёлый заливистый смех стал громче.

— Ладно, — он попытался отбросить все мысли и шагнул в объятия леса.

Под ногами волнами стелился пепел, в лицо заглядывали красные полупрозрачные листья, словно пульсирующие горячей кровью. Деревья покорно склоняли ветви, убирая их с пути. Он шёл сквозь чащу безжизненного леса. Это его дом. Он здесь хозяин. Он здесь пленник.

«— …У тебя есть шанс сохранить сущность человека, сохранить самого себя и обращаться в зверя только тогда, когда ты сам этого пожелаешь».

Зачем? Это пытка — быть человеком там, где не может существовать ничего человеческого. И сразу приходит ответ. — Я сам этого хотел. Сам.

Густые багровые капли выступали на поверхности листьев, медленно, словно боясь, катились к краю и, на мгновенье замерев, срывались вниз. Беззвучно, их принимал в объятия пепел и хоронил их. И это не кровь Рееты, это её слёзы.

Ярси опустился на землю, сел, подтянув к себе ноги, и обхватил колени руками. Капли падали рядом, но ни одна из них не задела его тела.

— Я сам этого хотел? — он поднял голову, посмотрел вверх. Сквозь спутанные ветви проглядывали крохотные участки высокого звёздного неба. Его глаза закрылись сами собой. Промелькнули и рухнули в бездну кроны деревьев, отдаляясь, исчезая…. Высь, бесконечная, пока не начинает разрываться от нехватки дыхания грудь, пока не ломаются от неимоверных усилий крылья, пока не замирает слишком быстро бившееся сердце….

Он вздрогнул всем телом, глаза не хотелось открывать, не хотелось расставаться с полётом. Одиночество. Он стал существом, обитающим между мирами — живым и мёртвым, и в обоих он чужой. Это того стоило? Даже ради встречи с отцом, даже ради воспоминаний о детстве, ради чувств, которые превратились в пытку? Это того стоило. Навсегда, бесконечно.

Его губы сами собой изогнулись в злой усмешке. Он будет чувствовать боль, помнить о ней и знать, что она не исчезнет. Он сам этого хотел!

Ярси опустил голову, дыхание срывалось, в горле стоял комок, словно его душили рыдания. Только слёз не было, он лишь беззвучно вздрагивал, до боли в глазах всматриваясь в ночь.

А потом все чувства исчезли, отдалились, и осталось лишь одно — тревога. Он упруго вскочил на ноги, огляделся, взгляд заволокла серебряная пелена. Перед глазами был не лес, а высокие стены Эреальда. Центральные ворота, вдаль бегут широкие улицы, ровными рядами стоят каменные дома. Изящный, словно воздушный дворец, с взлетевшими в небо высокими, тонкими башнями. Ограда, просторная площадь, ступени, ведущие к главному входу…. Залы, переходы, комнаты…. Стройная, гибкая фигурка девушки, она стоит у окна, по спине рассыпаны золотистые волосы, в комнате темно, она смотрит на звёздное небо, на луну…. В прекрасных голубых глазах застыли тоска и печаль. Лунный свет слишком ярко освещает исхудавшее и такое милое и родное личико, на щеках мокрые дорожки, губы упрямо сжаты, она сдерживает рыдания…. Быстрые, чёрные тени крадущейся походкой втекают в помещение, окружают Элену. Крик заглушает рука, зажавшая рот. Крепкие верёвки обхватывают беззащитное тело, её тащат сквозь погружённый в сон дворец к потайному ходу…. Девушка извивается в руках похитителей, но ничего не может сделать….