Королевский советник выделялся даже на фоне крепких и ладно сложенных северян. Даже в такую минуту было в нём что-то благородное. Тори и Спек стояли поодаль, не рискуя приблизиться и стать участниками церемонии. Рядом с Аббе стояло ещё трое мужчин, но все они тоже несколько сторонились основного действа, лишь помогая с выравниванием импровизированного алтаря. В Сомниуме не сложно было найти помощников почти в любом деле, особенно если дело касалось важнейших ритуалов в жизни человека — рождения, смерти, взросления, венчания… Но глупо было бы ждать от совершенно чужих людей искреннего участия или сочувствия, да это и не помогло бы Аббе сейчас. Едва ли что-то могло помочь ему. Но он уверенно исполнял ритуал, сохраняя напряжённое спокойствие на лице. Издалека Тори не мог разглядеть его взгляда, и, честно говоря, он был этому рад. Заглянуть в глаза человеку, которого ты лишил жизни — это, пожалуй, даже страшнее взгляда человека, принимающего от тебя смерть.

Советник снял с головы капюшон и повернулся к одному из северян. Коренастый мужчина протянул ему длинный тёмный факел. Аббе крепко сжал его в руке и медленно направился к огням, уже зажжённым вокруг алтаря. Это были три небольших факела, возвышавшихся над землёй на уровне человеческой груди и образовывавшие треугольник. Аббе приблизился к каждому из них, взяв огня на свой факел и прошептав три слова на первородном языке. После этого он подошёл к изголовью и застыл на несколько мгновений. На много миль вокруг стояла мертвенная тишина, лишь промозглый горный ветер пел свою привычную песню. Аббе стоял, словно завороженный, и смотрел в никуда. Мужчины незаметно переминались с ноги на ногу, но не отрывали взглядов от тела девушки, освещённого тёплым пламенем. Наконец, советник положил руку на ленту, которой были укрыты глаза Рарэ и заговорил на том же первородном языке. Даже в темноте был отчётливо заметен отблеск серебристого медальона, обмотанного вокруг его ладони. Слова были отрывистыми и похожими друг на друга, и даже не понимая его, Тори знал, что настоящая боль скрывается внутри, далеко за этим размеренным голосом, взывающим к двенадцати.

— Ара паи, хинэ, — дрогнувшим голосом проговорил советник и начертил в воздухе треугольник. После этого он опустил факел (Тори показалось, что на секунду его рука замерла), и уже через мгновение алтарь вспыхнул слепящим пламенем. Они стояли достаточно далеко, но даже с такого расстояния Тори смог разглядеть, как быстро опаляются лепестки цветка в руках девушки.

***

— Виатор, — послышался голос из дверей. Тори сидел на своей постели, разглядывая ясное полуденное небо через маленькое окно. Он оглянулся, хотя узнал этот голос с первой секунды. Тори привстал и посмотрел на Аббе, не зная, должен ли он сказать что-то.

— Я пришёл попрощаться, — проговорил советник.

— Ты уходишь? — немного сдавленно спросил Тори.

— Возвращаюсь на юг. Я помог тебе чем смог, — после небольшой паузы добавил он, — думаю, ты в состоянии закончить этот путь один.

В его голосе чувствовалась какая-то отрешённость, как будто он пребывал в трансе. Это было так не похоже на того Аббе, которого Тори знал. И ему была невыносима мысль, что в этом есть его вина.

— Я закончу его, с тобой или без тебя, — отрезал Тори. Но даже эта фраза далась ему с огромным трудом. Внутри бушевало что-то неведомое, и ему до боли хотелось взмолиться: «Не уходи!» Сейчас он понимал, что не так уж и боится остаться один на своём пути, но безмерно боится потерять друга, которого он обрёл такой ценой. Что единственный близкий и верный человек, так долго бывший рядом, покидает его и, кажется, навсегда.

— Не бойся, — будто бы прочёл его мысли Аббе, — Корона всегда на твоей стороне. И я… Я всегда на твоей стороне. Ты сильный, хаэрэ. Сильнее меня, сильнее всех нас. Не знаю, что ведёт тебя, но я уверен, всё это не зря. Ты, — он на секунду замолчал, словно подавившись собственными словами, — сделал всё правильно. И я прошу прощения за то, что пытался встать на твоём пути.

— Аббе, — с лёгкой хрипотой начал Тори, — прос…

— Ничего не говори. Всё, что случается, должно было случиться. Иначе бы этому миру не на чем было бы держаться. А теперь я должен ехать, повозка ждёт. Не забывай чаще смотреть по сторонам. Ты никогда не был один.

— Спасибо тебе…

Аббе приблизился к Виатору и, подняв руку, начертил в воздухе перед его лицом уже знакомый треугольник.

— Ара паи, Тори.

***

— Как ты, тейна Тори? — с улыбкой спросила девушка, придерживая левой рукой непослушные кудри, так и норовившие окунуться в грибную похлёбку. Это был их последний завтрак перед отъездом на запад в их последний пункт назначения.

— Хорошо, — отрешённо ответил Тори, задумчиво ковыряя вилкой картофельное пюре, полное комков.

— Ты не выглядишь радостным. Не сказать, что лучшее время для праздника… Но ты бы хоть поел.

— Говорит мне человек, который не спал последние… сколько? Сколько ты не спала?

— Мир спасать — вообще работа нелёгкая, — усмехнулась Спек.

— А ты, значит, теперь тоже мир спасаешь? — вскинул бровь Виатор.

— Запасной игрок в команде. Да и вообще, мог бы и поделиться славой, после того, как…

— Прекрати! Я же вернулся.

— Да-да, — Спек картинно зевнула и закатила глаза, — к тому же нас осталось только двое. Должен же кто-то за тобой приглядывать.

К обеду на первом этаже собралось несколько постояльцев, поэтому периодически можно было потеряться в негромком гуле голосов.

— Послушай, Спек, — всё так же отстранённо и немного напугано заговорил Тори после паузы, отчего девушка даже вздрогнула, — когда он уходил… он будто бы начертил передо мной треугольник. И сказал те самые слова… которые говорил на церемонии. Что это значит?

— Страшное проклятье! — устрашающе взмахнула руками девушка, — ну а если серьёзно, то ритуал Матэ'Ахи растёт из глубокой древности. Наши предки считали, что огонь вбирает в себя дух умершего и забирает его в странствия, чтобы он обрёл наконец своё место в мире. Аббе пожелал своей сестре доброй дороги, как это и принято. И точно так же он пожелал её тебе.