А ещё в Бурзыле на удивление много представителей рода Homo, даже пара человеческих районов есть. Местный народ, судя по мусору, в целом не бедствует, а то и вовсе зажиточный. Иначе бы не выбрасывал столько всего ценного.

Только переехав в Тартар и живя у Шаса, я недоумевала на его манеру складывать все пищевые отходы в оригинальную упаковку от соответствующего продукта, а порой и остатки готовых блюд ссыпать в какую-нибудь ёмкость или пакет и подписывать пищевой код перед тем, как выбросить. Но ближе к концу рабства поняла причину, а сейчас высоко оценила этот... пусть не обычай, но знак хорошего тона для тартарцев. Естественно, не все продукты были промаркированы, но очень многие. Чуть ли не восемь из десяти. Очень удобно, и гадать не приходится.

Удивляет кое-что другое: пока я ни разу в Тартаре не столкнулась с сортировкой мусора и вторичной его переработкой — для высокоразвитой цивилизации это кажется странным. Ну, да мне же лучше.

К полудню удалось не только насобирать пищи, но и прибарахлиться: пара драных штанов (велики, но так даже лучше) и поеденный молью большой, с одеяло, шерстяной (или из похожего материала) кусок ткани помогли утеплиться и повысили настроение. Да что там — позволили почувствовать себя чуть ли не зажиточным человеком. А вот с поиском укрытия не заладилось: заброшенных и полузаброшенных коридоров много, вот только тепла в них не найти.

Устроившись поесть неподалёку от мусорки, на островке безопасности у стены туннеля, мельком порадовалась, что в Тартаре информатизация проникла почти во все сферы жизни. А ещё — что у меня заплачены нужные налоги. По крайней мере, пока никто из местных внимания не обращал, не гнал и не охотился.

Обед получился шикарным. Колбасные обрезки, плохо обглоданные куриные кости и кожа, слипшаяся лапша, яблочные огрызки (некоторые так небрежно объедены, что осталось ещё много), слегка подпорченный виноград, банановые корки и чёрствый, лишь в отдельных местах слегка заплесневевший хлеб — всё это богатство удалось собрать на мусорках одного из человеческий районов. Вкусно, сытно и хорошо.

После еды я отдохнула и немного почитала собственную медицинско-биологическую карточку (в целях подготовки к самокультуре). Встала, только почувствовав, что начинаю замерзать. Посмотрев на остатки трапезы, вспомнила про Ликрия, но только хотела с ним связаться, как зазвонил телефон.

В отличие от меня, собрат успел не только подкрепиться, но и найти место для отдыха, а также навести справки о работе. Мы встретились на соседней подземной улице.

— Ты был прав, — поприветствовала я химеру. — Здесь мусорки прямо как магазины!

Ликрий улыбнулся, но тут же снова стал серьёзным.

— С добычей — да. Но есть кое-что, что очень настораживает, — добавил он и надолго замолк.

Вьюга стихла, но сугробы наверху на дорогах почти по колено, по бокам же вообще непреодолимы. Да ещё и мороз окреп — поэтому мы снова двигались по туннелям.

— Пока налоги заплачены, отстрел нам не грозит, — попыталась ободрить друга.

— Это как раз ерунда, — отмахнулся мужчина. — В этом городе... в общем, и у тебя, и у меня могут возникнуть проблемы. Не знаю, насколько серьёзные — зависит от везения и местных.

— Почему? — насторожилась я.

Ликрий, а точнее арванская часть химеры, снова помолчала, на мгновение замедлилась, глядя в боковой отвилок, а потом сильно ускорила шаг.

— Здесь немало тех, кто во Вне враждовал со свекерами. И наших врагов — тоже.

— Ну, насколько я читала, с арванами многие враждовали. Как, кстати, и с чиртерианами. Если к свекерам такое же отношение, то почти всех во врагов записывать можно, — не поняла я.

Мужчина с укором посмотрел на меня, а потом весело улыбнулся.

— Мы решили поменяться, — радостно заявил он. — Ри разнервничался из-за того, что узнал, а объяснить и я смогу.

— И?

— Значит, эта... Если бы я был я, мне бы ничего особого не грозило. Потому что у моего народа врагов мало, и тут я их пока не встречал.

От такого самоуверенного заявления я чуть не подавилась.

— Как это мало?! Вы ведь грабежом промышляли!

— Мало, — упрямо повторил Лик. — Некоторые из видов считали нас врагами, но на деле мы врагами не были. Мы очень мало с кем по-настоящему воевали, рядом с остальными только летали или тренировки проводили. Но не нападали по-серьёзному, наоборот, всячески к миру стремились.

Интересно, он действительно верит в свои слова? Хотя, судя по прошлому опыту, Лик странно говорит, но скорее склонен к наивности и простоватости, чем к интригам или завуалированному ответу. Последнее больше характерно для Ри. Но если сейчас прозвучала правда, то, помня характеристику от Шаса и из сети, страшно представить, как чиртерианы ведут себя с теми, с кем воюют.

— Значит, враги у Ри?

Мужчина весело хмыкнул.

— Это... арваны вообще очень мирные и войн почти всегда избегают. Стремятся избежать, если есть возможность.