— Да я и сам не знаю. Шёл-шёл, уж, думал, не найду никого. Потом смотрю — на другой стороне оврага человек мечом машет… ну я и подошёл.

— Наверное, тебе надо идти дальше, — сказал Дард неласково. — Я тебе могу даже еды с собой дать. Только убирайся. Видишь — никакие «все» тут не собираются. Ищи дальше.

— Но…

— Ты ошибся. Это не тот меч, и я не тот человек.

— Ну и ладно, — Тоби встал и поклонился Дарду. — Может, оно и к лучшему. К тому же, ну… может, и хорошо, что никого тут больше нет. Я останусь.

— Но это даже не мой дом, — жалобно сказал Сарвен. Потом решил, что мальчишка не обязательно должен знать, что он, Упырёк, встревожен и даже напуган, и добавил:

— В общем, убирайся.

И положил руку на кобуру.

— Я хочу быть вашим учеником, маэстро… эн…

Дард молча достал револьвер и направил его в лоб мальчишке. Тот стоял совсем рядом, свесив руки, и неуклюже мялся с ноги на ногу. Глаза испуганные, но губы упрямо сжаты.

— Позвольте мне учиться у вас!

— Уходи! — голос у Дарда сорвался, палец на спуске дрогнул. Тоби шарахнулся к двери, но не вышел, а встал у порога на колени.

— Прошу вас! Я… я маленький и погибну в здешних лесах!

— И прекрасно! Может быть, я даже найду твой трупик и сделаю маленького жив-курилку! — пообещал Дард.

Тут мальчишка фыркнул и спросил:

— Кого?

Упырёк не стал пояснять и просто указал стволом револьвера на дверь.

Глава 2. Свидание в тюрьме

Тюрьма для Светлых магов находилась сразу за зданием суда и была отделена от тюрьмы для Тёмных лишь аркой и переходом над ней. Ещё одно отделение — для не-магов — ответвлялось крылом в сторону Сольмейи, и окнами выходило к обрыву. Вдоль обрыва высился крепкий металлический забор и шла дорожка, по которой ходили патрульные. Они обходили весь тюремный комплекс совмещённым патрулём — два мага и два не-мага.

Забранное решёткой окно камеры Кэри выходило на стену отделения для простаков. Ей были видны два этажа унылого кирпичного здания, металлические прутья решёток, тусклые, никогда не мытые массивные стёкла с зеленоватым оттенком, пропускающие мало света. Всё казалось зыбким и нечётким, но не из-за стекла — на глаза постоянно набегала муть. Голову сдавливало обручем, на плечи словно легла тяжесть всего тюремного крыла с его массивными засовами, металлом, камнем, цементом и кирпичом. Так действовали чары, подавляющие все эмоции мага. Все желания и устремления человека.

Подходила к концу декада, близились два выходных дня. Выходные — самое время для показательных казней. Второй из двух назывался в простонародье «лень» — вот утром в этот день её, Кэри Венделу, и расстреляют. Десятого, стало быть, дня второго Светлого месяца.

Она думала о смерти без сожаления. Не могла представить себя по другую сторону, бок о бок даже с самыми верными людьми из своей команды. Они-то без промедления и раздумья принялись стрелять или же разделять, они действовали по приказу и ничем, ни в чём себя не могли упрекнуть. Их репутация осталась незапятнанной. А Кэри? Она предала всё, чем жила. Даже память о Сэнди. Да, пожалуй, ей самое время умереть.

И так всю ночь без сна. А потом полдня без сна. Затем постучали. Сказали — пришёл отец. Посещать приговорённых не разрешается без особых указаний. Кэри удивилась. Как это Джо решился добиваться дозволения? Возможно, на него подействовало знакомство с Летой? А ведь поначалу Джо очень испугался Тёмного мага, хоть и не смог его выгнать из родного дома. Кричал на дочь, хлопал дверьми, отмалчивался. Но когда пришли арестовывать Кэри — нашёл для Леты другое укрытие.

Кэри не слишком-то и пряталась от ареста — она с самого начала поняла, что не хочет сопротивляться. Она сдалась бы сама и сразу, если б не нужно было сначала укрыть раненых Лету и Пата…

***

Они с Вильермо пришли в себя в лодочном сарае. Как были в обнимку, так и лежали под перевёрнутой лодкой — долго, долго. Кэри сверху. Банка лодки, чуть шевельнёшься — в затылок. Другая, едва ворохнёшься — в спину. Но шевелиться не хотелось.

Они целовались. Раны Вильермо — одна в боку, другая в ноге, — получая приток ничем не сдерживаемых эмоций, исцелялись сами собой. Странно было ощущать на своих плечах и боках чужие руки — совсем чужие. И целовался он не так, как Сэнди Андерсон… а больше Кэри было не с кем его сравнивать. Лета давал столько ласки, сколько хотелось ей, и столько нежности, что впору задохнуться. Ведь чем больше он давал — тем больше и получал. Такой магии Кэри до сей поры не ощущала, и хотелось лежать вот так, почти не шевелясь, только изредка вспоминая, что надо дышать. Ударяясь затылком о лодочную банку. Неловко проводя ладонями по небритому узкому лицу почти незнакомого ей мужчины.

— Давай вылезать отсюда? — шёпотом сказал он вдруг.

— Зачем? — тоже прошептала Кэри.

— Знаешь, я уже не могу… всё затекло, и если ты вдруг захочешь дальше, то я просто уже не повернусь.

Кэри резко отшатнулась и поплатилась ушибленной головой. Лодка качнулась и легла на борт. Чувствуя, что у неё краснеют уши, Кэри вскочила на ноги. У неё тоже затекло почти всё тело, но она всё-таки выбежала из лодочного сарая, стараясь не хромать.

К её досаде, Вильермо вышел нескоро. И сразу спустился к реке — умыться. Он сильно хромал, а прошитое пулей на боку пальто изрядно пропиталось кровью.