Найти пробитое во льду отверстие оказалось не так уж и трудно. Через него проникал достаточно яркий свет, и этот свет принадлежал солнцу, вечернему, которое вновь вернулось к ним, решило сдвинуть ночь на более позднее время. Эрван с жадностью заглотнул кислород и провел свободной рукой по лицу, чтобы очистить его от обилия влаги, что мешала свободно открыть глаза. Выбравшись из воды, он занялся Джорджем и из последних сил помог тому оказаться на суше. Как оказалось, Майлз неожиданным образом пришел в себя и, фактически, сам спас себя от лап Посейдона. Эрван в данный момент был слишком ослаб для подобного и не смог бы даже на сантиметр поднять мужское тело из толщи ледяной воды без содействия самого утопающего.

Оба упали на спину и стали очищать свои легкие от лишней жидкости, которой там накопилось достаточно, чтобы убить молодых людей даже на суше. Эрвану было хуже всего. Его рана принялась кровоточить с новой силой, и он практически не был способен видеть перед собой что-то, что не было бы размытым до безобразия, как если бы он смотрел на мир через запотевшие очки. Рана на теле Джорджа, как оказалось, затянулась, едва мужчина соприкоснулся с воздухом.

Майлз в испуге склонился над Эрваном и принялся дрожащими руками ощупывать его рану.

— Надо найти лекарство, — слабым голосом прошептал Джефф и сжал руку Джорджа, будто боялся снова упасть в воду и не доверял прочности льда под ними. — У нас мало времени. Она может вернуться. Ты нужен Ей. Пожалуйста, поторопись, — Эрван тяжело закашлял и откинул голову назад, окончательно ослабев.

Но Джордж даже не шелохнулся, продолжал сидеть на коленях перед ним и ошарашенно глазеть на рану темноволосого мужчины, будто никогда прежде не видел ничего подобного и до этого происшествия даже не имел понятия, как выглядела человеческая кровь. Но это состояние продлилось у него не слишком долго, но достаточно, чтобы Эрван окончательно стих и лишился сил даже произнести хотя бы коротенькое словечко. Джордж положил свои руки на живот Джеффа и напряг их, отчего каждая мышца увеличилась в размере и стала выпирать наружу, чуть не разрывая собой тонкий слой кожи. Послышалось шипение, и из ладоней молодого человека стала сочиться черная вязкая жидкость, которая расползлась по ране Эрвана и стала зашивать ее в буквальном смысле этого слова. Джефф облегченно выдохнул, явно расставшись с дикой болью во всем теле, и спокойным взглядом посмотрел на небо, на котором по-прежнему висело вечернее солнце и не собиралось никуда уходить.

***

Они миновали несколько улиц и выбежали на просторную набережную, которая дала Татьяне небольшую поблажку, потому что здесь людского потока было несколько меньше, из-за чего не упускать из вида эту таинственную брюнетку стало не так тяжело. Незнакомка не собиралась останавливаться, даже не сбавляла скорость, чего не скажешь о рыжеволосой женщине, ведь та попросту не привыкла к подобным нагрузкам. Хотелось остановиться, выстрелить этой бегунье в ногу, а потом спокойно нагнать без излишних мучений. Но та бегала так, будто заранее знала, что в нее могут выстрелить и лишить возможности скрыться, поэтому не двигалась по прямой, а совершала частые маневры, что делало прицеливание из пистолета, фактически, невозможным. Да и Татьяна не имела права пускать пулю, так как не имела ни малейших доказательств, что могли бы объяснить столь странное поведение худощавой брюнетки. Что-то эту незнакомку напугало. Возможно, она даже не знала, что в квартиру вошла именно Татьяна.

Что если брюнетка испугалась того же, что напугало Хапперт в уборной? Ведь на дне душевой лежала именно мужская кожа. Татьяна это поняла не сразу, лишь спустя какое-то время. Обрывки человеческих тканей имели слишком грубую основу, да и волос на них было многовато, особенно на лоскутках кожи, что раньше явно находились на ногах. К тому же по виду этой женщины не скажешь, что именно она содрала с несчастного кожный покров. Слишком чистой была она, даже чище, чем Татьяна. Видимо, брюнетка там что-то искала. Но тогда почему убегает?

Их марафон продолжился на мосту, что был перекинут через наполовину растаявшую Темзу. Запах талой воды, канализации и плесени моментально обжог ноздри и заставил невольно закашлять прямо во время бега, что не на шутку затруднило дыхание и едва не вынудило Татьяну остановиться и упустить свою цель. Но остановиться пришлось все равно, так как это же сделала брюнетка, достигнув середины моста, затем она повернулась лицом к детективу и удивленно расширила глаза, в которых читалась паника и беспокойство.

Брюнетка оказалась довольно приятно наружности, на вид ей было около тридцати, может чуть меньше. Длинные каштановые волосы развивались на ветру с такой силой, будто приближался самый настоящий ураган, хотя сила ветра была не такой уж и великой (хотя на середине моста могла быть и сильнее, чем там, где сейчас стояла Татьяна).

— Кто вы?! — пытаясь восстановить дыхание, спросила брюнетку Хапперт и стала медленно приближаться к ней, но при этом опустила пистолет, больше не наблюдая угрозу в этой девушке. — Зачем убегали от меня? Что вы делали в квартире Себастьяна?

— Я убегала не от вас, эти люди уже рядом. Они нашли меня из-за вас. Но в этом нет вашей вины. Я совершенно не ожидала вашего появления, Татьяна.

— Откуда вы знаете мое имя? Что вы делали в квартире господина Морана? Ответьте! — Татьяна стала приближаться к девушке еще сильнее и ощутила, что ветер на середине моста действительно был в несколько раз мощнее. Если бы она не затянула свои волосы в конский хвост, то они наверняка закрыли бы ее лицо и лишили возможности что-либо видеть. — Кто вы?