— Ты сейчас сваришься, — поняла его состояние та. — Разденься.

— Ты не против? — тоном маленького мальчика задал вопрос тот.

— Да сними ты уже этот свитер, черт возьми. Расслабься, — усмехнулась та и, оставив утюг на какое-то время, подошла к молодому человеку и стала помогать ему стягивать с него одежду.

Через пару секунд Татьяна полностью оголила торс парня и с довольным выражением лица стала разглядывать его, нежно поглаживая кожу Эрвана гладкими ладонями. Она понимала, что в восторге от его худого крепкого тела, от этой белой гладкой кожи. Когда ее руки дошли до разросшегося синяка на животе, то резко остановились и отдернулись, но Эрван не дал им отдалиться на достаточное расстояние и прижал ладонь девушки к своей ране, слегка прикрыв глаза, — возможно, от боли, либо от легкого удовольствия из-за ее нежных касаний.

— Поцелуй меня, — как можно тише прошептал он и притянул лицо Татьяны к себе.

Девушка ощутила его горячее дыхание на своих губах, оно обжигало, как кипяток, доставляя неисчисляемый спектр положительных эмоций. Татьяна не стала отказываться выполнять его просьбу и прижалась к нему губами. Его рот был до сих пор соленым после съеденной рыбы, и подобное показалось девушке невероятно милым и притягательно обыкновенным. Она обожала, когда мужское тело пахло чем-то, что не было похоже на мыло или дорогой одеколон. Это делало человека ближе к ней, превращало в доступного, без каких-либо неприятных шероховатостей, которые вынуждали в скором времени чувствовать себя в его присутствии неловкость и некоторую скуку.

Эрван залез рукой под ее юбку и стал смелыми движениями пальцев ощупывать ее самые запретные места, в частности его привлекали ее мягкие упругие ягодицы, которые напоминали идеально отшлифованную скульптуру, которую хотелось гладить без остановки.

— Твоя мать может нас услышать, — настороженно посмотрел на нее он.

— Она уже все знает, — прикусила нижнюю губу та. — Еще никогда не занималась сексом с парнем в ее присутствии.

— А ты этого хочешь? — вскинул брови тот и усмехнулся. — Боюсь представить, что она будет чувствовать, когда услышит из этой комнаты неэтичный шум.

— Плевать. Мне уже на все плевать, — возбужденно прорычала Татьяна и впилась губами в его шею. — Просто хочу сделать это. И будь, что будет.

— А как же мой костюм?

— Успеем. У нас еще полно времени. Вряд ли мы многое потеряем, если опоздаем на эту вечеринку.

— Татьяна, думаю, мы делаем неправильные вещи, — парень резким движением остановил ее и отстранил губы девушки от себя. — Давай будем оставаться людьми. Твоя мать не заслуживает такого отношения к себе.

Та обиженно встала с кровати и поправила сползшую вниз юбку, затем как ни в чем ни бывало вернулась к гладильной доске и принялась резкими неаккуратными движениями приводить в порядок костюм парня. Эрван медленно сел и провел рукой по волосам.

— Прости, — коротко произнес он.

— Все в порядке. Я понимаю. Сама виновата. Тороплю поезд по скользким рельсам. Спасибо, что остановил меня.

***

Телевизор в гостиной шипел одновременно с Люцифером, словно те решили создать свою музыкальную группу и упорно репетировали перед своих дебютным выступлением. Но каждый находился в своей комнате. Кот по-прежнему сидел с дико вытаращенными глазами у порога, а его хвост будто с каждой минутой делался все больше и больше, превращаясь в пышный куст из шерсти. Татьяна вышла из спальни и украдкой кивнула Эрвану, почти на цыпочках дошла до кухонной столешницы и налила себе полный стакан воды, после чего моментально осушила. Мельком она заметила мать, которая неподвижно сидела в кресле и громко сопела, но шум телевизора делал ее тихий храп практически незаметным. Пройдя в гостиную, девушка выключила прибор с движущимися картинками и замерла возле матери, долго разглядывая ее миловидную позу спящего человека. Найдя в шкафу махровое покрывало, Татьяна аккуратно накрыла им светловолосую женщину и осторожно чмокнула ее в лоб.

— Прости меня, — почти беззвучно произнесла девушка и вздохнула — Но я не могу поступить иначе. Не могу прожить жизнь, которую ты мне предлагаешь, — Татьяна провела рукой по волосам матери, затем выпрямилась и быстро вышла из гостиной, закрыв за собой дверь.

Прямо под ноги ей бросился Люцифер, затем, безумно крикнув, прыгнул на подоконник и смахнул своим огромным хвостом цветок, который, к счастью, упал на столешницу и не сильно повредился. Татьяна невольно выругалась и быстро убрала за своим питомцем беспорядок и с любопытством пронаблюдала, как тот с ужасом пялился в окно, разглядывая что-то на небе, при этом издавал волнительные рычания, что немного напугало девушку.

— Мой хороший, что с тобой сегодня? — ласково прошептала Татьяна и погладила кота по голове, но тот сделал вид, что не заметил ее прикосновений.

Девушка приблизила лицо к стеклу и проследила за взглядом Люцифера. Внезапно ее глаза поймали на небосводе бессчетное количество птиц, которых было так много, что даже звезд на небе в ясную погоду было в несколько раз меньше. Татьяна осторожно открыла окно и высунула голову наружу, окунув ее в прохладный вечерний воздух. Тот пропах приближавшейся грозой, раскаты грома которой слышались где-то вдалеке и эхом разносились по городским закоулкам.

Птицы стали снижать высоту своего полета, и их миллионная стая стала без капли стеснения проноситься среди домов, едва не задевая своими крыльями кирпичные стены. Неожиданно кот вскрикнул и бросился бежать без оглядки. Татьяна с непониманием оглянулась и через секунду ее поразил громкий хлопок. Одна из птиц со стуком врезалась в полуоткрытое окно кухни и оставила после себя размазанный по стеклу кровавый след, само же существо мертвым телом устремилось вниз, где благополучно приземлилось на тротуар. Девушка быстро захлопнула окно и в ужасе закрыла рот ладонями, чтобы сдержать панический возглас.