Татьяна потянула ладонь в сторону его руки. Она не чувствовала отвращения от прикосновения к мертвому человеку. Ее не смущала его оплавившаяся зловонная кожа. Женщина представляла, что его рука снова стала теплой, что по ней вновь бежит кровь, так же быстро, как и ее голубые глаза. Татьяна нащупала на его пальце кольцо. Огонь не повредил металл, лишь припаял к коже намертво. Женщина осторожно сжала его ладонь и попробовала согнуть пальцы мужчины, но те стали твердыми, как камень, ни одна сила в мире уже не сможет привести их в движение.

Она помнила, как он ее ударил. Это было совсем недавно, прошлой ночью. До сих пор ощущала тяжесть его тела, боль от его руки, именно этой руки, на которой до сих пор красовалось позолоченное кольцо. Но сейчас мысли об этой боли воспринимались совсем иначе, без отвращения, ненависти. Она лишь хотела вновь ощутить его на себе, почувствовать, как его пальцы касаются ее, ласкают каждую крупицу кожи, забираются в кружевные трусики и полностью теряют контроль над собой.

Женщина вздрогнула и отдернула руку. Нет, она не должна думать об этом. Это неправильно. Татьяна убрала выпавшую прядь рыжих волос за ухо и посмотрела на окружавших ее людей. Их лица были обеспокоены, возможно, напуганы. И их беспокоил не сам труп, а состояние Татьяны, ее действия над мертвецом. Она не боялась касаться обезглавленного мужчины, делала вид, что он спит и вот-вот проснется. Ее руки не дрожали, были уверены в себе и ничуть не стеснялись своих действий.

Татьяна отошла на пару шагов от операционного стола и вновь потеребила кольцо на пальце, будто боялась, что-то может внезапно исчезнуть, раствориться в воздухе. Патологоанатом обеспокоенно оглядел рыжеволосую девушку и, выждав пару секунд, подошел к обгоревшему трупу и без единой эмоции на лице накрыл умершего белой простыней. Татьяна еще какое-то время следила за этим процессом, уже полностью вернув контроль над своими глазами. На ее щеках виднелись слезы, крошечные, почти незаметные. Но яркий свет электрических ламп подсвечивал эти соленые капельки, которые сползали вниз и вскоре остановили свой путь на очерченном подбородке правильной формы.

— Я думала, что ненавижу его, — сказала она мужчине, что стоял рядом с ней, скрываясь в тени. — Считала, что один только образ этого человека вызовет во мне спазмы. Но сейчас от дурных эмоций не осталось и следа. Ощущаю лишь боль от потери… Это… Странно. И омерзительно. Меня будто разорвали на части. Одна половина радуется, а вторая рыдает от горя. И именно вторая половина сейчас доминирует. Она — настоящая я. Я так устала скрывать свои мысли. Хочется просто встать и закричать. Без причины. Освободить все, что так долго копила.

Он приобнял ее, осторожно, будто боялся, что та его оттолкнет. Но женщина не сопротивлялась, наоборот, ответила взаимностью и спокойно положила голову на крепкое плечо.

— Я так устала. Мечтаю забыться. Ничего из всего этого не видеть. Вернуть все назад. Снова стать счастливой, с целью в жизни. Ради чего я все эти годы шла сюда, к этому кошмару? Почему не остановилась? Что мной двигало?

— Хочешь уйти отсюда? — заботливо посмотрел на нее Себастьян. — Уже нет смысла находиться здесь. Мы сделали все, что могли. Остается только ждать.

— Ждать конца… — прошептала Татьяна и уткнулась носом в его плечо. — Я согрешила, Себастьян. Очень сильно. Господь никогда мне не простит этого. Никогда не взглянет на меня. Никогда…

Себастьян нашел взглядом Кристину, которая стояла поодаль и с беспокойством наблюдала за ними. Мужчина лишь глазами сказал ей, что им необходимо уйти, и та возражать не стала, лишь спокойно кивнула, но с некоторой долей неуверенности.

— Тебе нужно выйти на свежий воздух, Танюша. Здесь ты сойдешь с ума, — мужчина прижал девушку к себе и медленно повел к двери. — Ты ни в чем не виновата. Не пытайся винить себя.

Себастьян вывел женщину на улицу. Они прошли в небольшой парк, что находился рядом с полицейским участком, и сели на скамейку, которая уютно расположилась под деревом.

Сегодня погода выдалась довольно теплой и неприятно влажной. Снег растаял, а с неба сыпались редкие капельки дождя, отчего создалось ложное представление, что весна пришла в этот мрачный огромный город раньше времени. Людей на улице практически не было, что было обычным явлением в такое время года, никто не отважился оторвать свое промерзшее до костей тельце от системы домашнего отопления. Поэтому Себастьяну стало гораздо спокойнее, спокойнее не за себя, а за Татьяну, так как женщине было крайне необходимо побыть в месте, где будет как можно меньше ненужных прохожих, которые любят пострелять любопытным взглядом. Ей нужна тишина. Хотя бы на короткое время.

Мужчина не знал, сколько времени они просидели на этой мокрой от зимнего дождя скамейке. Они просто молчали и смотрели куда-то вперед, ни о чем не думая. Себастьян разглядывал облысевшие деревья, выискивал их незаконных жильцов, которые тайком высовывали свои крохотные мордочки из спрятанного среди колючих ветвей дупла. Где-то поблизости слышались всхлипы метлы: дворник пытался очистить потрескавшуюся дорогу от почерневших осенних листьев и остатков грязного снега, но безуспешно. Но его работа вряд ли утомляла этого пожилого мужчину. Себастьян краем уха улавливал его тихое пение, радостное и абсолютно безмятежное. Дворник был доволен жизнью, был влюблен в этот ненастный день. И этот позитив частично передался Себастьяну. Детектив прижал к себе Татьяну еще сильнее и нежно провел рукой по ее густым волосам, которые пахли хвоей.