Дармик многое чувствовал к ней. Он никогда ни к кому такого не испытывал. Он думал, что любил Джерси, но это было другим. Он был юным, наивным, не знал любви. Но с Ремой он начинал понимать. И он влюблялся в нее. Он отошел от окна на пару шагов.

Дармик поднял руки, нежно прижал ладони к ее щекам. Ее бледная кожа была гладкой, его ладони казались темными на ней. От нее пахло полевыми цветами. Губы Ремы чуть приоткрылись, она затаила дыхание. Она хотела что-то сказать, когда Дармик склонился к ней.

И они поцеловались.

Ее губы были нежными и теплыми. Его ладони опустились на ее спину, притягивая Рему к нему. Пальцы Ремы запутались в волосах Дармика, приблизив его голову к ней. Их тела сливались. Дармик оставил ее губы, поцеловал шею, и она отклонила голову, приглашая его. Она была вкуснее, чем он думал.

Дармик не мог отдать ее Леннеку. Его ладони скользнули по рукам Ремы к ее плечам, их губы воссоединились. Его пальцы подвинули ткань с ее плеч, ее платье сползло. Рема отпрянула на шаг, тяжело дыша, прижимая рукой ткань к груди. Если бы она убрала руку, платье упало бы на пол. Дармик хотел увидеть и ощутить ее тело. Рема прикусила губу и шагнула к Дармику.

Грохот, они вздрогнули. Дверь гостиной ударилась о стену.

— Рема! — заорал Леннек. — Где ты?

Ее глаза расширились в панике. Леннек вошел в спальню.

— Что происходит? — возмутился он, глядя на Дармика. — Пытаешься совершить измену, братец? Или думаешь, что завоюешь эту? — его лицо искажал гнев. — Я знал, что тебя к ней тянет, — шипел Леннек, двигаясь к Дармику. Он понизил голос. — Но соблазнить Рему, мою будущую жену, намеренно — это слишком.

Рема задрала платье, поправила левый рукав. Она повернулась спиной к Дармику, лицом к Леннеку.

— Он меня не соблазнял, — Рема хотела поправить правое плечо, но тут Дармик увидел ее.

Татуировку.

Двадцать три

Рема

Леннек повернулся к Реме, впервые посмотрев на нее. Он морщил с отвращением нос, словно она была навозом.

— Не говори так со мной, я — кронпринц, — он опустил голову к ней. — А ты — ничтожество.

Она уже видела характер Леннека, знала, что станет только хуже. Когда Рема разозлила его в прошлый раз, погиб Брен. Она не могла допустить этого с Дармиком.

Леннек оттолкнул ее и сосредоточился на брате.

— Ты, — рявкнул он, указывая на грудь Дармика. — Когда ты поймешь? Тебе не одолеть меня. Я всегда побеждаю. Ты за это пожалеешь, — он повернулся и ушел из спальни, мантия развевалась за ним.

Рема поправила правый рукав платья и повернулась к Дармику. Он будто только увидел призрака, его лицо было белым, а глаза — большими от потрясения.

— Нам нужно уйти из замка, пока твой брат не вернулся, — Рема шагнула к нему, но он отпрянул.

— Ты почти обманула меня, — сказал Дармик, качая головой, отходя еще дальше.

— О чем ты говоришь? Идем, времени мало.

Леннек вернулся с ее стражами.

— Арестуйте ее, — приказал он.

Стражи сжали ее руки.

— Дармик! — закричала она. — Помоги!

Он покраснел, ноздри раздувались. Он злился, будто презирал ее. Но что она сделала? Дармик умчался из комнаты.

Рема безумно пыталась вырваться из рук стражи. Поцелуй с Дармиком был утерян. Все разваливалось.

— Черт, — сплюнул Леннек. — Думаешь, мне нужна та, кого использовал мой брат? Ты совершила измену, — он склонился, замер в дюймах от ее лица. — Я не проигрываю. Особенно ему, — его голос был пропитан ненавистью.

Леннек отошел на шаг, поднял руку и ударил Рему по лицу. Звук разнесся по комнате. Ее щеку саднило, она ощутила вкус крови. Леннек ухмыльнулся, поправил корону, и сапфиры заискрились от солнца.

— В подземелье ее. Она не должна быть в одной комнате со мной.

Стражи отпустили ее руки, подтолкнули, выводя из спальни.

Слезы стояли в ее глазах, то ли от убежавшего Дармика, то ли от боли в щеке. Она не знала.

Стражи вели ее по коридорам. Она не позволит себе плакать. Она не хотела, чтобы все в замке видели ее в слезах, она не обрадует этим Леннека. Вскинув голову, она шла со стражами по внутреннему двору.

Они вели ее в подземелье? Если она окажется в плену, будет решена не только ее судьба, но и тети Майи и дяди Кара. Она могла лишь убежать. Вокруг почти не было людей, ее руки были свободными. Рядом были два стража, но она была на земле, видела выход. К сожалению, она была босой. Когда она надевала белую ночную рубашку, она собиралась спать, а не убегать.