Аурин вздохнула и покачала головой.

— Это не секрет, Фодэ. Если бы я знала, то непременно сказала бы вам об этом. Но я и сама понятия не имею, откуда я родом. Я ничего не помню о своем детстве.

— Как, совсем ничего?

— Только то, что относится к Кетлии.

Заметив, что Фодэ смотрит на нее любопытствующим взглядом, Аурин продолжила:

— Меня нашла Иоти, женщина из рыбацкой деревни. Она рассказывала, что я ничего не помнила и ничего не могла сказать, только плакала. И еще что-то, — девушка нахмурилась, припоминая, — словно она нашла меня в каком-то таком месте, которое… Ну, не знаю. О котором она почему-то не хотела распространяться.

— Что же это было за место?

Аурин пожала плечами.

— Иоти не говорит.

— А вам бы не хотелось узнать хоть что-нибудь о вашей родине, гимин?

— Хотелось бы. Но мне все твердят, что люди с такими волосами, как у меня, не существуют в природе.

— А я так не думаю. Раз у вас они есть, стало быть, где-то есть такое место, где и живут такие люди.

Кие скромно стояла в сторонке, не вмешиваясь в их беседу и делая вид, что ее нет. Но это продолжалось недолго. Вспомнив о чем-то, она дождалась паузы в беседе и сказала:

— Госпожа, вам лучше вернуться. Вы можете простыть, если будете так долго сидеть на холодном камне.

— Глупости. Я хочу подышать свежим воздухом, — возразила Аурин, — у меня долго не было такой возможности. Я целый месяц провалялась в постели.

— Я все скажу доктору Илли, — пригрозила Кие.

— Ябеда, — отреагировала Аурин.

— Лучше принеси госпоже полушку, — вмешалась Фодэ со смешком, — и поторопись. Госпожа не любит ждать.

Этот вариант понравился служанке больше, чем фырканье Аурин и она поклонившись, убежала.

— Противная девчонка, — заметила Аурин, — она так носится со мной, словно я ее любимая тетушка.

— Все правильно, — отозвалась Фодэ, — за вами велено внимательно следить. Но я всегда была глубоко убеждена, что нет ничего лучше свежего воздуха. Он быстро приведет вас в чувство. А сегодня прекрасная погода, нет ветра и очень тепло, но не душно.

— Да, я и сама чувствую себя гораздо лучше, — признала девушка.

— Выздоровление пойдет гораздо быстрее, если вы будете чаще гулять, гимин, — наставительно сказала Фодэ, — свежий воздух — лучшее лекарство. Уверена, именно так и сказал бы доктор Илли.

Аурин кивнула. В обществе Фодэ она чувствовала себя свободно и уютно, не приходилось напрягаться, кланяться и опасаться, как бы не сказать чего такого, что могло бы ее оскорбить. С Фодэ она была на равных, хотя сама наложница считала иначе. Но видимо, чувствовала себя также.

— Я рада, что здесь появился кто-то, с кем я могла бы поговорить, — заметила Фодэ, словно читая ее мысли, — когда-то, очень давно я пыталась подружиться с Рэкти. Ужасно, что я была так глупа и эта мысль вообще пришла мне в голову. Нужно было сообразить, что Рэкти вовсе не требуется с кем-то дружить, с кем-то общаться, кого-то любить. Она любит только себя и, конечно, власть, ради которой сделает все, что угодно.

Фодэ вздохнула и вдруг едва не подпрыгнула на месте.

— О, Боги, неужели, я накликала своими дурными словами?!.. Нет, это не она, слава Богам. О, Аурин, это князь и госпожа Томин!

Она произнесла это таким тоном, словно их приход был немногим лучше, чем визит Рэкти, а может быть и гораздо хуже. Обе девушки встали и склонились в поклоне. Процессия подошла ближе. Она состояла из князя, его матери и троих слуг, несших над ними огромные опахала, прикрывающие от солнца и покачивающиеся.

Госпожа Томин покачала головой:

— Аурин, зачем ты это сделала? Тебя ни на минуту нельзя оставлять одну, тут же выкинешь что-нибудь в этом духе. Тебе не следует выходить на улицу.

Аурин возвела глаза к небу:

— А мне казалось, госпожа, что это пойдет мне на пользу.

— Судя по всему, матушка, так и есть, — кивнул князь, — гимин, сегодня вы выглядите гораздо лучше.

Взгляд госпожи стал из укоризненного настороженным: она увидела волосы Аурин и изумленно приподняла брови. Но задавать вопросов не стала.

— Сядь, — велела она, подходя ближе, — и не вставай без толку. Эй, — махнула госпожа слуге, — опахало сюда.

Аурин вытаращила глаза. С ума сойти! Никак, она вдруг стала принцессой крови! С нее только мух и не сгоняют.

— Гимин, — это относилось к Фодэ, которой никто не предложил сесть и не стал обмахивать опахалом от излишней жары, — вы могли бы заметить, что Аурин нельзя сидеть на холодном камне. Принесите подушку.

— Кие пошла за ней, — внесла Аурин долю ясности, заметив, что лицо Фодэ стало виноватым, — побежала, — поправилась она, видя нахмуренные брови госпожи, — и совсем скоро должна прийти.