– Герр Ярослав, по-моему, чертёжный стол это лишнее. Вы, как говорится, бежите впереди паровоза!

– Мартин, вы сразу измените мнение, как только в вашем распоряжении окажется хороший лист бумаги. А потом, нормальной карты без кульмана мне не сделать, чертежи будут получаться намного быстрей, да и ещё куча плюсов. Кстати, про бумагу, не пора ли нам снимать пену?

Дело в том, что рядом, в котле, варилась трава, полученная из слоновьего навоза. Поутру я сделал слабый щелочной раствор, разбавив воду золой. В такой среде бумажная масса будет гораздо лучше развариваться. Каждые полчаса крышку приходилось снимать и убирать грязную пену черпаком. Котёл накрыли массивной крышкой, паз которой проложили слоем каучука. С одной стороны давление чуть выше, что хорошо, с другой ароматы навоза не так достают. По центру, через отверстие в крышке закрепили мешалку, которую вращала верёвка, шедшая от промежуточно вала ветряка.

Насколько я помнил, из одной травы бумаги не делают, она бы разваливалась. Нужно добавлять в бумажную массу хлопок, клей или тряпки. В обед, во второй котёл, отправились давно дожидавшиеся своей очереди тонкие, пушистые волокна баобаба.

– А вы знаете, Мартин, что в наше время из древесины баобаба туземцы делают бумагу, которая пользуется хорошим спросом в Европе?

– Так на кой чёрт нужна вся эта возня с навозом?

– Я не знаю как из баобаба делать бумагу. Но подозреваю что процесс производства не сильно отличается от получения обычной бумаги, а кислот и сопутствующей химии, автоклавов, извините, у нас не наблюдается.

Одновременно с варкой, в небольших горшках я пробовал подбирать состав бумажной массы. Нужно было найти необходимые пропорции для смешивания травы, полученной из навоза, порошка смолы акации и волокон баобаба. Помимо этого, я решил сварить мыло. Щёлока, нужного для его варки оставалось ещё очень много. Пропорции я примерно знал, на двенадцать литров щёлока, я взял шесть кило жира страуса. В варке особых секретов нет, кипятим растров и добавляем в него жир, после всё варим до готовности на слабом огне. До ночи, часов за восемь управимся. Само собой, чтобы не отвлекаться сверху установил небольшую мешалку.

К вечеру, рабочая площадка представляла собой ‘лабораторию сумасшедшего учёного’. В нескольких горшках что-то кипело и дымилось, крутились верёвки. Параллельно мы столяркой занимались, точили оси для арбы и заготовки ступиц. В качестве белки крутящей привод был я, а Мартин, который гораздо лучше чувствовал резец, вытачивал все изделия.

– Мартин, вы прирождённый плотник, где вы так научились управляться с резцом?

– Герр Ярослав, я же вырос в семье потомственных плотников. Наша семья двести лет делала ветряные мельницы - семейный бизнес. Отец, дед, и прадед - все занимались этой работой. Я знаю много семейных секретов. Мы построили половину ветряных мельниц в Киндердейке. Резец в первый раз я взял в руки в семь лет. Если у меня что-то не получалось, дед хорошенько порол крапивой, приговаривая: ‘Запомни, Мартин, в нашем деле все детали важны! Один плохой свисток портит весь орган!’. Дед многому меня научил: хорошо работать и всегда стремиться наверх, он часто приговаривал: ‘того, кто лежит в грязи, свиньи считают своим. Делай хорошо свою работу и никогда не окажешься заодно с ними!’ Так что любую работу я делаю самым лучшим образом или не делаю совсем.

– Мартин, мне очень повезло что вы такой ответственный человек. В наше время - это редкость. Такие работники всегда на вес золота!

Мартин воодушевился нехитрой похвалой и до ночи у нас были готовы ось арбы и две ступы, по сорок литров каждая. Планирую их использовать под толчею для бумажной массы.

Внезапно, в саванне наметилось странное шевеление, прямо на нас выбежал из травы малыш гепард и, подбежав к столбику навеса, стал его обнюхивать. Видимо его привлёк запах костей что ещё совсем недавно лежали тут.

А за ним, буквально через минуту, выскочила уже его мамаша, и схватив за шкурку моментально утащила его в высокую траву. Происшествие немного развеселило нас и в то же время напомнило, что саванна полна опасностей и тут всегда надо быть начеку. Обсудив детали, решили расширить пространство перед площадкой, выжечь траву по периметру ещё на пару метров вглубь.

Легко поужинав мы сразу приступили к сбору толчеи. Отдельно делать для неё привод не хотелось, было решено привязать его к колёсному приводу станка. Для этого к торцу вала, дальнему от колеса, прикрепили муфту - переходник для вала толчеи. Другой стороной его закрепили в балке через подшипниковый узел. Вал обточили на станке и, просверлив в нем отверстия, вбили туда шипы в два ряда. Напротив вала, через шип установили два деревянных молота. При вращении вала рычаги поднимали молот, работая как простейший механизм.

Правда, для функционирования этого девайса придётся приводные верёвки ослаблять, потому как никаких сил не хватит вращать одновременно и станок и толчею.

За время что мы мастерили толчею, в котле уже сварилось жидкое БПоташ - K2CO3 - средняя соль калия и угольной кислоты, стала известна людям ещё в древности поташное мыло. Чтобы получить из него твёрдое придётся бросить туда хорошую горсть драгоценной соли.

Готово. На поверхность всплывала грязь, и куски мыла. Это, так называемое, ядровое мыло. Выловленное мыло протёр через ткань, добавил ещё немного соли и снова поставил перетапливаться. Полученные куски уложил в ткань, как только они остынут мы получим настоящее хозяйственное мыло!

– Герр Ярослав, я, конечно, понимаю что мыло хорошо для умывания, но тратить на него столько усилий. Это слишком!

– Кто вам сказал, что мыло понадобилась для умывания? Тут вы пальцем в небо попали. Завтра узнаете зачем мне оно нужно, а сейчас, если не трудно, организуйте мне освещение.

– Зачем?

– Пока бумажная масса не проварилась, ещё часов пять-шесть нужно, чтобы времени не терять, сделаю Лиль-лиль.

– Не ругайтесь, это не пристало.

– А я и не ругаюсь, это название оружия. Мало того, я вам скажу, настоящая тяжёлая артиллерия среди всего семейства бумерангов!