– Да, – соглашается первый офицер, – это печально.

Спок замечает, что в уголке ее глаза появилась слеза. Она ее не

вытирает, и слеза медленно катится вниз вдоль ее прямого носа.

– Все еще ваш ход, – напоминает она ему.

Признательный судьбе за подаренную ему возможность, Спок берет ее

слона. Но с этого момента игра Номер Один значительно улучшается.

Образ: Эбделнэби, с потеками эля на губах, его большие глаза увлажнились от прилива откровенности. Он наклоняется над столом, сжимая кружку с тем, что он ранее описал как «динаршанская отрава».

– Вы хороший человек, лейтенант, – вокруг стоит страшный шум, и но

Эбделнэби умудряется его перекричать. – Я имею в виду, чер-ртовски хороший человек. Я имею в виду… то есть… черт, вы ведь знаете, что я имею в виду, верно?

Споку хочется думать, что да.

– Спасибо, – отвечает он.

Шеф транспортационного отсека выпячивает подбородок и кивает на

кружку Спока, которая по-прежнему полна, если не считать маленького глотка, который он отпил полчаса назад – и нашел это довольно неприятным.

– И вы молодец, что воздерживаетесь. Эта штука ка-ак прыгнет… прямо как рогатая змея с Альдебарана… Опомниться не успеешь.

Не в первый раз за вечер, Спок находит, что ему нужен перевод.

Похоже, что ему всякий раз нужно разъяснение. И ему хочется теперь, чтобы его мать чаще использовала английские идиомы, когда он был подростком.

– Прыгнет? – спрашивает он. – но каким образом?

Эбделнэби поворачивается к Питкэрну, тому, кто скоро заменит его на

посту шефа транспортационной. Он качает головой.

– Каким образом, он спрашивает!

Питкэрн хмыкает, его грубоватые черты излучают благодушие. Он

склоняется к Споку с решительно заговорщическим видом.

– Нэби имеет в виду, лейтенант, что эта штука тебя зашпаклюет, ты и глазом не успеешь моргнуть.

Он вздыхает.

– Зашпаклюет?

Эбделнэби склоняется еще ниже над столом.

– Опьянит, мистер Спок. Сделает пьяным.

Наконец-то ясно.

– Понимаю, – говорит лейтенант. – Он смотрит на шефа

транспортационной. – Тогда зачем, разрешите спросить, вы это употребляете?

Эбделнэби, уставясь на него, молчит секунду или две. Затем выпрямляется.

– Это х-хороший вопрос. Оч-чень хороший вопрос. – Он

поворачивается к другому землянину. – Мистер Питкэрн, зачем это мы это употребляем?

Питкэрн думает и пожимает плечами.

– Потому что мы… м-м… – Он снова пожимает плечами. – теперь, когда вы это спросили, я не совсем уверен…

Подходит официантка.

– Повторить, джентльмены? – спрашивает она.

Эбделнэби и Питкэрн переглядываются.

– Н-нет, спасибо, – отвечает шеф транспортационной. Она уходит – и при этом немного раздражена, думает Спок.

Музыкальный аппарат в углу начинает орать пуще прежнего. Звук

делается почти непереносимым.

Вулканец обещает себе, что постарается в будущем избегать

увольнительных.

Образ: мичман Колт улыбается во весь рот, ее глаза блестят от восторга. Она плюхается на землю, протягивает вперед руку и почти касается своего двойника в полметра ростом.

Двойник тоже плюхается на землю. Он таращится на нее, улыбается и даже так же протягивает руку, – словом, обезьянничает.

– Он такой милый, – говорит она.

Тайлер что-то бормочет.

– Да-а. милый – и зловещий. Из тех вещей, от которых волосы

встают дыбом. – Он оглядывается вокруг. – Черт! Еще один.

Спок прослеживает его взгляд и видит копию Селлерса, вылезающую

из кустов. Она и Селлерс движутся навстречу друг другу.

– Осторожно, все вы, – снова предостерегает вулканец. – Мы не знаем

их намерений.

Селлерс хрюкает.

– Да ладно, Спок. Какой от них может быть вред? Черт, их рост всего

дюймов шестнадцать. – Он поворачивается к мичману, и его крошечный дубль – тоже. – Эй, Колт, можно моему ребеночку поиграть с твоим?

Она делает сердитое лицо. И ее дупликат – тоже.

– Нет, если это значит, что и ты сюда прилезешь.

Тайлер смеется.

– Так тебе и надо, Селлерс. Будь изобретательней.

– А ты не воображай – не с чего, – парирует Селлерс, бросая взгляд на

Тайлера. – Я о тебе, старик, тоже могу рассказать парочку историй.

– Подождите, – говорит Колт. – Может, Селлерс что-то зацепил.