Приказал послать в Ивовый мир за Саюки. Пока жду, начинаю разбираться с письмами, но внутри какое-то нехорошее напряжение. Возвращаются мои самураи. Первый провал — девчонка сбежала сразу после той вечеринки. Владелица чайного домика, Хисо-сан, уже подала майко в розыск. Требую срочно вызвать ко мне мацукэ. Черте что творится.

Все отводят глаза, Сабуро заикаясь, начал нести какую-то чушь, дескать, меня ждут гайдзины, срочные вопросы.

— Где Мураками?! — спрашиваю в лоб.

Второй удар посильнее первого. Не пережив позора с моим похищением, Мисаки покончил жизнь самоубийством. Да еще так экзотично, разрезал живот крестом — горизонтально, после чего вертикально. Умирал молча в своей комнате, даже не попросив о последней помощи кого-то из самураев. Да… Не уберег я главу шпионов. Чувствовал же, что должность не по нему, но никаких мер не принял. Как отреагирует Гэмбан на смерть своего любовника? Ведь у этого пожилого мужчины, кроме рыжеволосого парня, о котором он в водном зиндане отзывался с такой любовью, нет никого на свете. Суппука Мураками и для меня тяжелый удар — я успел привязаться к пусть и не далекому, но верному самураю. Из-за всех этих моих грязных игр с ниндзя гибнут хорошие люди, а ведь я даже дань памяти отдать Мисаки не могу — его тело сожгли сразу после самоубийства. Хорошо денек начинается! По старому русскому обычаю прошу принести сакэ и устраиваю поминки сам с собой. Заодно поднимаю чарку за погибшего тестя. Не слишком ли дорогая цена за сотрудничество с Ига-рю?!

Чтобы отвлечься от этой паскудной мысли, продолжаю разбирать корреспонденцию. Первым в стопке лежит письмо от лидера религиозного движения Икко-икки («Союза простодушных») — Сузуки Дзуцураи. Приверженцы буддистского учения Дзёдо Синсю, основанной монахом и философом Синраном, приветствуют в моем лице движение за «очищение Земли» от власти дайме и сёгунов. Дзуцураи сходу пытается завербовать меня своей философией, но я все эти околобуддийстские рассуждения быстро пролистываю, пытаясь добраться до сути. Первое, что понятно. Икко-икки — эдакие, средневековые социалисты. Вся власть народу, долой аристократов, мир хижинам, война дворцам. Второе. Товарищи воюют с кланом Такэда. Сингэн осадил несколько замков в провинциях Этидзен и Кага, разрушает храмы Союза простодушных, гоняет их в хвост и гриву. Читаю обширный список притеснений и обид. Пичалька.

Простодушные, ясное дело всем этим шибко недовольны и предлагают мне союз против Регентов. Почесав в голове, пишу ответное письмо. Согласен на временное объединение под флагами Императора. Требую публично признать мою Клятву пяти обещаний (намекаю, что в четвертый пункт: «Отжившие методы и обычаи будут уничтожены, и нация пойдет по великому Пути Неба и Земли» — можно вполне запихнуть их фанатичную доктрину). Бегло просматриваю досье на Икко-Икки, которое собирали мацукэ Сатоми. Ага, недалеко от Киото у простодушных есть база — храм Ямасина Мидо. Прошу разрешения пользоваться этим опорным пунктом для своих нужд. Похоже, это все, что пока можно выжать из Икко-Икки, которым сейчас ой как не сладко. Идея республики, основанной на религиозном учении, мне не близка и более того, опасна для моих планов, так что придется с этими простодушными держать ухо востро.

Следующее послание от настоятеля храма «Тайсэкидзи» Набы Санэнаги. Наша переписка дала эффект и киотский бонза развернулся по-полной. Вербует в мои ряды монахов, горожан, запасается оружием. Готовит восстание (благо войска Имагава зверствуют в столице, тем самым создавая для нас нужный фон). Это мне на руку. Сообщаю ему о том, что Император в наших рядах (буквально), дальнейшую связь будем держать через верных людей, все сообщения следует шифровать.

Третье письмо — от Симадза Такахиса. Сообщает о том, о чем я и так уже знаю — началась война южных кланов. Гонения на христиан по всей Японии набирают обороты, вот-вот придет Антихрист и наступит Армагедон. Эту апокалипсическую бредятину, что Симадза пичкают иезуиты дабы поднять его боевой дух, я пропускаю и сразу перехожу к концу. Ага, брак моего брата и одной из дочерей Такахиса согласован. Свадьба в декабре. Годится. Фитильные ружья числом 500 штук высланы португальской галерой. Тоже ноль убитых [62] .

Третье письмо радует меня больше всего. Взятка сработала — посол Китая, Чжоу Ли сообщает, что эдикты Императора Китая в отношении захода японских кораблей в порты Поднебесной отменены в части касающиеся моего клана. Купцы Сатоми отныне могут невозбранно торговать с Китаем, участвовать в ежегодной ярмарке в Кантоне и иметь судебную защиты в случае возникновения коммерческих споров. Отлично. Теперь у меня есть хороший пряник для моих негоциантов.

Количество писем от мелких дайме увеличилось в разы. Уже около десяти аристократов принимают мою Клятву и готовы присягнуть Императору лично. Названия кланов — Хатано, Такаока, Сакаи и проч. — мне ни о чем не говорят и я откладываю конверты в отдельную стопку. Пусть Го-нара поработает, спишется с князьями, разузнает какую помощь те могут предоставить нашему движению. Да и его печать на письмах — выглядит очень солидно.

После разбора корреспонденции наступает время совещаний. Первым в мой кабинет попадает Филипп Родригесс. Священник излучает энтузиазм — строительство храма в Тибе заморожено, все помыслы иезуита об Эдо. Ах, какой большой город, как много в нем японцев — потенциальных новообращенных. Всеми правдами и неправдами пытается выбить разрешение развернуть миссию в столице Мусаси. Нет, дружок, так не пойдет. Сначала деньги, потом стулья. Первый корабль с моими заказами прибыл. Португальцы привезли из Макао семена растений, несколько свиней, овец, китайский шелк и фарфор. А кроме того, порох, один компас, линзы, зеркала… Подаю Родригессу второй список необходимых мне вещей. Вернее людей. Теперь я делаю ставку на переманивание мастеров. У Хандзо выбил адреса стекольщиков, которые сделали ему аквариум, Чжоу Ли в свое письме поделился координатами пороховых дел мастеров. Вот они то мне и нужны. А еще десяток других специальностей.

Первый корабль уже стоит под разгрузкой в порту Эдо, я требую ускорить отправку второго. Проводим расчеты, сверки. Заказ влетел в копеечку — больше пятнадцать тысяч коку! Моя казна стремительно тает. После оплаты товаров разговор заходит об англичанине. Иезуит давит на меня, пытаясь добиться его ареста или хотя бы высылки. Аргументы банальны — он пират. Да, половина если не больше всех английских и голландских моряков — приватиры. Что ж теперь их всех на на виселицу? Только потому, что это не нравится португальцам, трясущимся за свое монопольное положение в Азии. Сворачиваю разговор обратно на закупки. Прошу принести мне купленные линзы. Осматриваю стекла, расфасованные в отдельные коробочки. По форме напоминают чечевицу. Шлифовка хорошая.

Выглядываю в приемную. Ага, вот кто мне нужен. Масаюки Хаяси. Зову к себе и ставлю задачу вместе с кузнецами сделать мне подзорные трубы. Рисую принцип расположения линз, трубку. Глаза ученого загораются воодушевлением — теперь я могу быть спокоен за результат.

Следующая порция посетителей — генералы и главы семей. Стелим карты на стол, начинаем планировать военную кампанию против Ходзе. Разведка у нас хворает, информации мало, но кое-что известно. Дракон Идзу наступает тремя параллельными колоннами. В основе его армии — пешие самураи с мечами, несколько тысяч теппо, много лучников. А вот конницы не густо, всего несколько полков. Войска Ходзе в недельном переходе от Эдо, уже взяты пограничные форты (Хиро-сан не стал защищать их и оттянул пограничников к столице). Основная масса сил наступает по широкому тракту Токайдо вдоль побережья. Местность плоская как стол, где устраивать генеральное сражение совершенно непонятно. Хотя… в двух дневных переходов от Эдо начинается холмистая местность, тракт несколько раз виляет между взгорками. Решаем расположится и закопаться в землю на трех возвышенностях. Немного спорим брать ли пушки. Военачальники против — шутка повторенная два раза уже не шутка. Ходзе выучили урок и не попрут вперед на пролом под выстрели картечью. А если не вперед, то как? Будут маневрировать. Вот это то мне и надо! Есть одна задумка, как испортит жизнь Уджиятсу. Генералы уходят, прошу остаться Самаза Ариму.