— Если приглядеться, то можно увидеть между всеми пальцами обеих кистей старые, маленькие шрамики. Дедушка рассказывал, что пальцы ниндзей провинции Кога разрабатывают, вставляя между ними листки бумаги. Учитель дергает листок вниз, а ученик должен успеть сжать и поймать бумагу. Часто они не успевают и листок разрезает кожу.

Шерклохолмщина какая-то. Японский дедуктивный метод. Я пригляделся к рукам Ясино и разумеется, никаких старых порезов не заметил. Как вообще можно увидеть что-то между пальцами далеко сидящего человека??

— Хорошо, а почему прославленный?

— На правом запястье Ясино-сан давний след от укуса леопарда. Только один человек в школе Кога-рю жил с леопардом, чтобы овладеть «звериным» стилем боя. Его знают во всей Японии и зовут…

— Саюуки-кун, ты не утомила своей болтовней, господина дайме? Скорее принеси еще сакэ! — за всеми этими загадками, я и не заметил, что игра в Крокодила закончилась и вернулись две мои гейши, которые сейчас с фальшивыми улыбками строго смотрели на ученицу. Та низко мне кланяется, шепчет на прощание «Берегитесь Хандзо!» и убегает из комнаты.

Тем временем Ёсиацу Сатаке подвигается ко мне ближе и предлагает поговорить наедине. Ага, созрел, значит, для разговора. Косясь на Ясино, я первым выхожу из зала. Вслед за мной идет тесть. Куда бы податься? Решаю подняться в верхнюю комнату донжона. Уже темно, слуги зажигают фонари. Сёдзи задвинуты, мы одни.

— Ты очень изменился Ёшихиро — сразу берет быка за рога Ёсиацу — Я хорошо помню тебя по жизни в Мино. Я помню, за кого выдавал свою дочь. И я не узнаю тебя. Клятва пяти обещаний, бесчестная победа при Хиросиме… Кто ты Ёшихиро?! В тебя вселился ками

[54]

??

— Вот послушай, что мне пишет Тотоми — дайме клана Сатаке достает из рукава свиток с письмом и зачитывает — Так, ну это личное… ага, вот.«…Не знает как правильно завязывать кимоно, расспрашивал иезуита о летоисчислении по христианскому календарю — один из слуг Родригесса наш шпион и подробно пересказал беседу, придумал, как записывать и считать цифровые иероглифы коротко и быстро, еще десяток странностей…» Я не могу понять твою Клятву. Японец не мог придумать подобное. Мои соседи пишут мне, что мой зять сошел с ума или продался португальцам, но я не верю в это. Сегодняшний японец не мог догадаться отдать власть Императору. Но вот завтрашний, еще более верный и преданный Богам потомок — так и должен был поступить!

А мой тесть — проницательный человек. Что же мне ему ответить?

— Сражение с Огигаяцу. Как ты мог догадаться использовать пушки? Это против всех законов Бусидо!

— Ёсиацу-сан — поежился я под прямым словно копью взглядом тестя — Меня ударили пикой по шлему, я потерял сознание, а после того, как очнулся, ничего не помню. Откуда мне в голову приходят странные мысли и идеи. Вот, например, я недавно понял, что огнестрельное оружие рано или поздно вытеснит традиционное снаряжение самураев. Тот, кто первый будет готов к этому — победит в войне провинций!

— Как ты сказал? Войне провинций? Очень удачное выражение. Ты знаешь, что регенты объединились против нас? Три дня назад, Яманоути, вассалы Уэсуги, вторглись в мою провинцию Симотдзуки. Дайме клана Асина, Морикиё Асина вчера прислал письмо. Он сожалеет, но вынужден объявить мне войну. Чем купили его Ходзе и Уэсуги, не знаю, наверное, пообещали отдать домен Хитати. С севера и запада на меня идут три армии! Больше ста тысяч человек, Ёшихиро!

— Три?! А кто третий?

— Сам Уэсуги Кэнсин! Во что ты втравил меня?! Еще месяц назад я был в ладах со всеми, честно управлял кланом. А теперь меня и мою семью ждет смерть или позор бесчестья! И перед тем как моя голова будет насажена на кол и оплевана врагами, я хочу, я требую правды!

— Говорю же, меня ударили по шлему.

— Я не верю в эти сказки! Десятки раз видел раненых в голову, потерявших память, но то, что вытворяешь ты…

Мы с напряжением уставились друг на друга. Что делать? Мысли разбегались словно тараканы при включенном ночью свете. За сёдзи раздался спасительный кашель.

— Ну, кто там еще?! — дайме Сатакэ явно пребывает в гневе.

В комнату с поклоном вошел Эмуро Ясино.

— Что тебе? — грубо спросил Ёсиацу-сан.

— Срочное секретное сообщение для Ёшихиро-сама — Ясино — само спокойствие.

Эмуро подходит, вступает на помост и наклоняется к моему правому уху. Я готовлюсь слушать, но вместо этого начальник охраны подносит к губам кулак и резко дует в него. В глаз Ёсиацу втыкается маленький дротик. Дайме кричит от боли, хватается за меч, а Ясино, не глядя на него отбрасывает трубку, зажатую в кулак, и левой рукой быстро вытягивает из правого рукава удавку. Одно круговое движение и веревка обвивает мою шею. Только сейчас я выхожу из ступора, пытаясь ослабить петлю, но самурай уже падает мне за спину, взваливая меня на себя. Ёсиацу Сатаке еще пытается вскочить, одновременно вытащить меч и дротик из глаза, увы, ни тому, ни другому не суждено случится. Изо рта дайме идет белая пена и он падает на спину. Я тоже лежу на спине, а подо мной стягивает удавку Ясино. Пытаюсь подсунуть пальцы под тонкую веревку — бесполезно. Ударить назад локтем — не получилось. Воздух заканчивается, сонные артерии перестают качать кровь в мозг и я начинаю биться как рыба, вытащенная из воды. Сознание плывет и я из последних сил делаю вид, что потерял создание. Закрываю глаза, обмякаю. Для достоверности даже нижнюю челюсть роняю вниз и пускаю слюни.