Все трое миновали рыночный квартал и свернули в переулок, к очень длинному одноэтажному дому с высокими стрельчатыми окнами и вывеской над аркой, ведущей во внутренний двoрик: «Гильдия мастеров кисти». На входе Аиса молниеносно возникла перед самым носом девчушки в вязаной шапочке.

– Привет, мелкая. Мы заходим вместе, правда?

Девчушка растерялась и кивнула, разинув рот от неожиданности.

Марина с облегчeнием выдохнула.

Они миновали внутренний двор, и у массивных деревянных дверей провожатая отпустила руку Скворцовой, молча показала на дверной молоток в виде львиной лапы,и сбежала. На стук дверь сразу же отворилась. Молодой человек в коротком льняном кафтане и серых шароварах в пятнах краски слегка поклонился, остро царапнул взглядом брошь белокурой гостьи и отступил в сторону, давая проход. Аиса пропустила спутницу вперёд, и вошла секундой позже, готовая в любой миг выхватить свои метательные ножи. Но пока что тревога была напрасной.

Длинный зал был скупо освещён полосами света, льющимися из узких окон. На некоторых окнах были цветные витражи, благодаря чему пятна света приобретали цветные нюансы. Пахло воском, маслами и какими–то другими составляющими красок. Вдоль стен были аккуратно расставлены рамки с растянутыми на них холстами, лежали стопы картона и бумаги, на полках многочисленных cтеллажей теснились баночки краски в невероятных количествах, карандаши, целые связки грифельных мелков, кистей… Вывеска не лгала, здесь была огромная мастерская.

И мастера тоже присутствовали. Десятка три мужчин и женщин разного возраста, но, главным образом, не старше тридцати пяти – сорока лет, занимались самыми разными делами, не обращая внимания на вошедших. Обсуждали работы около мольбертов, грунтовали холсты, растирали краски, смеялись… Внезапно в центр зала вышла поилая женщина с седыми волосами, собранными в пучок на затылке, в длинном льняном пончо в пол, - и всё стихло. Она медленно шла по залу, слегка прихрамывая на правую ногу, с прямой спиной, с лёгким звоном тонких браслетов на руках. Лицо было полным достоинства, породистым и властным,и некогда, несомненно, очень красивым. Подойдя вплотную к вошедшим женщинам, она заговорила глубоким грудным голосом на «ами»:

– Я – Са–хан, старшина мастеров кисти. А вы кто?

Обе слегка поклонились. Марина представилась на ольмском, потому что не была уверена в качестве своего свеже–выученного ами.

– Меня зовут Мариен. Со мной – почтенная Аиса.

Из глубины зала раздался насмешливое фырканье:

– С каких пор наёмнички стали у нас «почтенными», а?

– С тех пор, как художнички это прозвание утратили! – В тон ответила иса.

Са–хан обернулась, пригвоздила взглядом невежливого шутника и снова заговорила с гостьями, легко переходя на другой язык:

– Меня мало волнует ваш род занятий. Почему ты, носящая имя чужих земель, используешь наш символ, не принадлежа к Путешественникам? Как к тебе попала эта брошь?

Пожалуй, не стоило пока что заикаться о подарке Тасхоны, вдруг это повредит ему самому или его близким… Марина пояснила:

– Это длинная история, почтенная Са–хан. Я надела брошь неспроста, надеясь на встречу с теми, кого называют Путешественниками или бродягами… – она oтступила на шаг, изобразив руками знак руны «йит»,и продолжила, - с целью поисков одного мальчика. Я действительно пришла из чужих земель, настолько далёких, что они не имеют отношения не только к материку Лангато, но и к данному миру вообще.

В зале раздался приглушенный возмущённый гул.

– Тебя осмелился привести кто–то из наших?
– Возмущённо взлетели брови на лице старшины мастеров кисти.
– Как называется твой мир?

– Земля. Но я оказалась здесь без помощи ваших людей,и уже не в первый раз.

Са–хан снова обернулась, обращаясь к кому–то в глубине зала:

– Откройте голубой зал и проводите туда гостей…

– Не стоит, почтенная, отпирать для нас, простых наёмников, какой–то зал.
– Вмешалась Аиса. – Нам нечего скрывать от вашего сообщества. Побеседуем тут.

«Да», – мысленно согласилась Марина, – «вблизи досягаемости выхода».

Принесли плетёные кресла, столик, какие–то напитки. Пить тоже не следовало из соображений безопасности, поэтому обе женщины всего лишь поднесли стакан к губам, что не укрылось от бдительного взора старшины. Аиса вообще не стала садиться, встав за спинкой кресла Марины и следя, чтобы пространство до дверей оставалось свободным.

– Отчего такое недоверие? Вы думаете, в обители художников принято травить гостей?

– Ни в коем случае. – Быстро ответила Марина.
– Но вы не знаете наших намерений, а мы не знаем ваших.

– Так поведайте о ваших намерениях.

– Они абсолютно прозрачны, почтенная. Я прибыла сюда с целью забрать мальчика, которого заждались родители. По крови и по рождению он – бродяга, но рождён в другом мире, на Земле, от земной женщины.

Губы Са–хан искривились, выдавая презрение.

– У нас есть чёткое правило четырёх «не»! Кто решился зачать дитя вне реальности Лангато, тот отступник. Ему нет ни прощения, ни места в нашем мире.